Тают звуки за окнами. Дремлет измотанный город,
выдыхая усталость… июньская ночь коротка.
Чей-то сон на осколки душевною болью расколот,
чей-то — пряжей любовной… фантазии холостяка.

Снится девочке шарик воздушный в прозрачности неба.
Снится мальчику конь златогривый, серебряный меч.
А кому-то Париж /никогда там не будет и не был/
и чужая жена — белоснежной покатостью плеч.

Кто-то пробует устриц — доставлены в сон из Лозанны.
Кто-то в Мастера вжился / не хватит на всех Маргарит!/
Кто-то плавает рыбой в фарфоровой розовой ванне…
Кто о чём… Но всегда лишь о том, что саднит и болит.

Снится мне незнакомец без имени… кто он — не знаю.
Снится алое платье… от дома чужого ключи…
Ночь тревожная смыслами странными, дерзкими, тает —
просыпается город, привычно спросонья ворчит.

Так бывает, что сон проливается ведьмовским зельем.
Глянешь в зеркало сонно — О, боже, неведомый лик!
Как же хочется солнечных снов золотой акварелью…
К сожалению, сны для уставших в предсердие штык.

Незваной гостьей вы пробрались в жаркий сон,
Где лепестками розы раскрывались,
Снимая боль и вечную усталость…
Прелестным был пылающий бутон!

И был я счастлив, — знает бог и видит бес!
Да и она… Что сердцем завладела…
Жаль, праздный сон был нарисован мелом.
К рассвету улетучился. Исчез.

Вы были голубем в плывущий мой ковчег, —
Скользил он в никуда волнами сплина.
В руках нежнейших мог я стать хоть глиной,
Предметом вожделенья и утех.
… показать весь текст …

Промокшее небо висит простыней на веревке
Луча заходящего… Вечер крадется лугами.
А следом и ночь пробирается шалой чертовкой,
Плутая околицей между домов и стогами.

Меняются краски… Всё глубже, рельефнее тени.
У звуков нечаянных — тише, приземистей ноты.
Спеленуто тело расслабленно-мягкою ленью —
Морфей открывает свои золотые ворота.

Пора отдохнуть, под подушку запрятав тревоги.
Под песню кузнечика в шелковых ласковых травах,
Под взгляд неусыпный — вон месяц в окошке двурогий.
Под запах с реки златоглавой и нежной купавы…
… показать весь текст …

Закат в агонии как парус Грея,
забывшего обратный путь домой.
Темнеет небо… Тихо… Вечереет…
Стекает с черепицы летний зной.

Ложатся тени зыбкой синевою,
прохладой дышат розы под окном.
Овеян дом столетний сон-травою,
плывёт в ночи насиженным гнездом.

Куда я с ним плыву? Уже не важно…
Уже не быть доверчивой Ассоль:
кораблик Грея иногда бумажный,
а капитан лишь исполняет роль.
… показать весь текст …

Забавна реальность: глухие поют без нот,
рисуют ослепшие, пробуя краски на вкус.
Гигантские мельницы ставит нам Дон Кихот,
а шпагой владеть обучает законченный трус.

Всё как-то не так, но пытаешься тоже петь.
Шансон выбираешь — из горла течением гимн.
Монета наощупь из золота, блеском — медь.
Ты ходишь в парче, только кажешься всем нагим.

Коварная воля небес этот жуткий сон,
где всё наизнанку, где хиной горчат калачи.
Частицею бога назвали П. Хиггса бозон…
Не знаем зачем. Даже Бог осторожно молчит.
… показать весь текст …

Сон чудный был — мне по колено море,
но как размок газетный пароходик!
Проснулась — бесит платье не по моде,
приглядываюсь взглядом к синей шторе:

у Скарлетт были схожие проблемы…
Девиз такой же — «буду завтра думать».
Из ничего не будет много шума,
а выйдет — сочинит Шекспир поэму.

Что море… под ногами снег да небо.
Ковш с молоком присыпан звёздным блеском.
Пульсирует Алголь мятежным всплеском,
луна в ладонях тёплым свежим хлебом.
… показать весь текст …