—Во время турне «Победа» мы узнали, что моя сестра Джанет вышла замуж. Все боялись мне об этом сказать, потому что мы с Джанет были очень близки. Я был потрясен, я ведь всегда опекал ее. Маленькая дочка Куинси Джонса сообщила мне эту весть. У меня всегда были на редкость близкие отношения со всеми тремя моими красавицами сестрами. Ла Тойя поистине удивительный человек. С ней очень легко, и она презабавная. Войдешь к ней в комнату, а сесть на диван нельзя, на кровать нельзя, по ковру ходить нельзя. Это правда. Иначе она тут же выставит тебя из комнаты. Она хочет, чтобы у неё царил идеальный порядок. Я ей говорю: «Но, приходится же иной раз ходить по ковру», а она не хочет, чтобы на нем остались следы. Если, ты за столом кашлянул, она тут же прикроет свою тарелку. Если чихнул, лучше и не думать, что будет. Такая уж она есть. Мама говорит, она сама была такой, Джанет наоборот, заправский мальчишка. Долгое время она была моим лучшим другом в семье. Вот, почему меня прямо убила весть о том, что она выходит замуж и уезжает от нас. Нас многое объединяло. У нас были одинаковые интересы, одинаковое чувство юмора, когда мы были помоложе, в свободные дни мы, не успев проснуться, составляли программу на день. Обычно это выглядело так: одеться, накормить животных, по завтрокать, посмотреть мультяшки, сходить в кино, пойти в ресторан, снова сходить в кино, вернуться домой и пойти купаться. Это было в нашем представлении прекрасным времяпрепровождением, а вечером мы, бывало, просмотрим список и вспоминаем, сколько мы за день получили удовольствия. Хорошо было с Джанет: все, что нравилось одному, нравилось другому. Вкусы у нас были одинаковые. Иногда, мы читали друг другу. Словом, она была как бы моя двойняшка. А вот с Ла Тойей мы были совсем разные. Она даже не желала кормить животных. От одного их запаха ей становилось дурно и никакого кино. Она не понимала, чем меня могли привлекать «Звездные войны» или «Рукопашные схватки», или «Челюсти». Нам нравились прямо противоположные фильмы.

—Кто сказал, что время лечит-тот не знал большого горя. Не заживают раны в сердце, просто привыкаешь к боли.

—Я всегда говорю, что не пишу свои песни. Я чувствую, что я просто средство, тоннель, по которому они приходят, я чувствую, что они были написаны давно где-то в космосе. «Billie Jean» и «Beat It», все эти песни сделаны где-то там, наверху, и просто пришли через меня. Так я чувствую.

—Я вижу себя более продуктивным в кино, режиссирующим и снимающим себя в фильмах. Потому, что на сцене ты не можешь ничего зафиксировать-оно мимолетно. Концерт-это, самая мимолетная вещь на свете. Прекрасно его наблюдать, но ты не можешь его зафиксировать. А с кино ты останавливаешь время.

—Когда я на сцене, я преображаюсь. Во время выступлении я раскрепощаюсь. Я полностью владею сценой. И ни о чем больше не думаю. Стоит мне выйти на сцену, и я уже знаю, что хочу делать, и наслаждаюсь каждой минутой. Там я бываю по-настоящему раскован. Совершенно раскован. И это приятно. Так же раскованно я чувствую себя и в студии. Я знаю, когда у меня получается. А если не получается, знаю, как поправить дело. Все должно быть к месту, и если это так, тебе хорошо, ты чувствуешь, что чего-то дости…
… показать весь текст …

Раньше мы были свободны и вольны, а теперь мы все в сетях… Сети — это дракон, погружающий нас внутрь себя, а взор наш — в пустую бездну самообмана, где лакомое блюдо — время.