Прошу, не стыдись и не бойся прийти ко мне,
Ведь я понимаю молчание, как язык,
Каким бы ты ни был, и тонущий в белизне
Доверчивый лист и разорванный черновик.
Все боли твои нестерпимые разрешу,
И станешь огнём ты, что ярче любого дня,
В тебе всё живое воздвигну и воскрешу,
Ты просто попробуй, хоть раз позови меня.
Но ты глубоко затаился в себе самом,
И голосу этому страшно тебе внимать,
Дороже небесного пламени — крепкий дом,
И клетку знакомую больно теперь ломать.