Раз горошина, два горошина, раз чечевичка, два чечевичка… Золушка перебирала рассыпанную крупу, и крупные слезы обиды катились по щекам. Она тут работает, как проклятая… А они там… Веселятся! Во дворце. Там принц! Раз горошина, два горошина…
Послышались шаги, и дверь на кухню открылась. Золушка в надежде подняла взгляд. В комнату деловито вошел потрепанный дядька лет сорока в бархатном алом костюме. Без слов подошел к буфету, достал бутылку коньяка и отпил прямо из горла, хрипло крякнув.
— Лимон есть?
— Нету… А вы кто?
Дядька достал из буфета блюдце с солёным огурцом, понюхал и скривился.
— Что вам надо? — задала очередной вопрос Золушка
Тяжело вздохнув, незнакомец сел за стол, поставив перед собой бутылку и блюдце с огурцом.
— Я сейчас закричу!
— Крёстный я.
— Чей?
— Твой, дуреха.
— А крёстная? Фея?
Дядька скривился.
— Дела у неё появились. Заняла денег у кого не надо, вовремя не отдала. Сейчас в бегах. Аферистка пожилая. Стало быть, мне за тобой присматривать.
— А… — Золушка всхлипнула, — а вы, случаем, не фей?
— Кто? — дядька чуть не подавился еще одним глотком.
— Ну, волшебник.
— Нет. Я крёстный. Отец. Этого достаточно.
По щекам Золушки снова побежали слезы.
— Значит, вы не отправите меня на бал?
Крёстный укоризненно посмотрел на девушку и принялся раскуривать сигару.
— Зачем тебе бал, глупая? Ну, познакомишься ты с принцем. Ну, предположим, выйдешь за него замуж. И что дальше?
Золушка с надеждой посмотрела на мужчину.
— Охота тебе потом десять лет терпеть желчную свекровь, которая каждый день будет высказывать тебе? И что приданного у тебя нет, и сыночка ты её окрутила? Хочется? Фавориток этого любвеобильного принца терпеть хочется? А там еще лет через пятнадцать революция, толпы черни, доктор Гильотен, будь он неладен. И всё!
Дядька рубанул ребром ладони по столу.
— Один восковой бюст с посмертной маски.
Девушка зарыдала, уткнувшись лицом в ладони.
— Не плачь. Слушай крестного папу, и все будет хорошо. Сейчас берешь вещи, выходишь. Там тебя ждет карета.
Золушка подняла заплаканное лицо.
— Волшебная? Из тыквы?
— Нет, самая обычная. До Соробонты неделя пути. Зато кучер и охрана в крыс не превратятся в полночь. Хоть в прямом, хоть в переносном смысле.
— До Соробонты?
— Да, — дядька выпустил кольцо дыма к потолку, — поступишь в университет, с полным пансионом. Я уже договорился. Поучишься пять лет. Защитишь диссертацию. Пойдешь ассистентом к молодому талантливому ученому. Не помню как зовут, что-то на «Ку» или «Кю». Всё, давай бегом, Мари, у меня мало времени.
— А как же горох и розы?
— Какой горох? Какие розы?
— Я не могу, я обещала перебрать горох и посадить розы. Я должна это сделать.
Крестный посмотрел на Золушку с уважением.
— Я сделаю. За тебя. Обещаю. А ты давай, карета уже стоит.
Проводив крестницу и помахав вслед платочком, дядька вернулся на кухню. Кряхтя, опустился на колени перед кучкой крупы. В комнату заглянули два бритых рослых парня в одинаковых черных камзолах.
— Шеф, мы, это…
Крестный отец зыркнул на них исподлобья.
— Не видите, я занят? Ну-ка, помогайте, олухи.
Амбалы послушно присоединились к крестному отцу.
— Горох налево, чечевицу направо. А ты, — крестный ткнул в сторону третьего подручного, появившегося в дверях, — бегом за королевским садовником. Нам ещё розы сажать. Давайте, поторапливайтесь.
Дон затянулся сигарой и подвинул к себе горсть гороха.
— Я обещал крестнице, что к полуночи всё будет сделано.

Маша и Лена, две закадычные подруги, уютно устроились на кухне. Чай, тортик, две маленькие рюмочки с адски сладким ликером и гора неперемытых костей общих знакомых — что ещё нужно для счастья барышням почти среднего возраста? Пожалуй, только тишина.

— Маша! — из глубины квартиры раздался голос страдающего Машиного мужа, — а где мои носки? Что-то я ни одну пару найти не могу.

— На полке! Второй сверху.

Хозяйка квартиры передёрнула плечами, показывая всё, что она думает о таких низменных матери…
… показать весь текст …

— Настя, скажи честно, как у тебя это получается?
— Что именно?
— Ну, вот это… Ты умная баба, директор здоровенной фирмы. К тебе даже подойти иногда страшно — кажется, что съешь и кости выплюнешь. А стоит тебя вытащить куда-нибудь отдохнуть, на шашлыки, в клуб, как ты сразу преображаешься. Улыбаешься, милая вся, хохочешь над любой шуткой. Слова грубого никому не скажешь. Глазками хлопаешь, как настоящая блондинка.
— Катюнь, что же тут удивительного?
— Скажи, как? Как тебе удается переключаться…
… показать весь текст …

— Ш-ш-ш-ш-ш! — Монстр выглянул из-под кровати и потёр все десять щупалец.
— Сейчас мы кого-то съедим. Кого-то вкусненького, маленького, тёпленького.
Облизываясь, Монстр подтянулся и десятком пар глаз уставился на кровать.
— Ик! — Монстр икнул и моргнул всеми глазами разом.
— Ну, чё припёрся?
На кровати сидел заяц. Нет, не так — Зайчище. Синий, в жёлтую полоску. С огромными зубами на жуткой морде, длинными когтями и порванным ухом.
— А где мальчик Серёжа? — от испуга голос Монстра стал тоне…
… показать весь текст …

Самое трудное время в жизни мужчины — кризис среднего возраста. Просыпаешься однажды утром, шлепаешь без тапочек в ванну, смотришь в зеркало… Эй, а что это за мужик там? Позвольте-позвольте, его тут не стояло! Я же точно помню — был молодой, красивый юноша, в самом расцвете сил. А не вот эта усталая небритая морда. Ну-ка, быстро всё вернули!

Нет, не возвращают. Идешь, готовишь завтрак, а в голове мысли крутятся. Как вообще такое может быть? Еще вчера только, выпускной, универ, всё остальное. Эй…
… показать весь текст …

— Каррр!

Большой иссиня-черный ворон опустился на ветку в городском парке, встряхнулся, поблескивая перьями, и, наклонив голову, принялся разглядывать женщину на скамейке под деревом. Отсюда, сверху, был виден только кругляшек модной шляпки и прямоугольник коляски, в которой спал младенец.

Ворон перепрыгнул на ветку ниже и снова крикнул.

— Каррр!

Женщина внизу не обратила на птицу никакого внимания.

Пару минут ворон пристально смотрел вниз, наклоняя голову то вправо, то влево, а потом сорва…
… показать весь текст …