—Когда, я слышу вокруг «Рианна, Рианна, Рианна», то едва это замечаю, а вот если, кто-то позовет «Робин», я сразу откликнусь.

Я знаю «Близнец» он такой,
бывает не дружит с собой,
бывает он добрым… не очень
и сам не поймёт чего хочет,
Должны быть какие-то грани,
себя удивлять не устанет,
с такими одна лишь морока,
то в ПИТЕР хочу, то в МАРОККО…

Я не прощаю к себе равнодушия… И дело не в силе серости в моих глазах, и не в теле песочных часах, дело в словах, что на деле вода, пустота и внутри маета… Я хочу понимать, что нужна только я и всегда, даже когда вокруг суета, даже когда я резка и с утра) Что такая как я в твоей жизни одна… Равнодушие душит и бьёт, в тот момент когда в ушах Хабанера поёт… Я не прощаю к себе равнодушия, в нём корень удушие… Это и есть для меня равнодушие…

о Боже мой, так хочется тепла,
накинуть бы себе его на плечи
нести, оберегать и каждый вечер,
усевшись в кресло, зажигая свечи
глядеть на них и только провода,
гудят, натужно в темной вышине,
им зябко и тревога одолела,
а птица в дали дальние летела
устала и тихонечко присела,
ей сил набраться бы в гудящей тишине…
о Боже мой, так хочется любви,
нырнуть в нее, как в омут с головою,
умыться бы холодною водою
до хруста кожи и седою головою
… показать весь текст …

На дорогах, какими хожу, мне всё чаще встречается осень.
никому, ничего не скажу, даже если придирчиво спросят,
почему манит так горизонт, почему тяжелее походка,
и лазурный в былом небосвод смотрит как-то придирчиво-кротко.
Дни и ночи когда-то ползли, а сейчас мчатся тройкой лихою,
мне у осени может спросить… но не хочет общаться со мною.
Закидала пожухлой листвой, оплела паутиной с росою…
я дорогой хожу с ней одной, ну, а сколько ходить… не откроет.

Коротко о себе: люблю ощущать удовлетворение.