На улицах добрые лица
Москва это город добра
Тут в путина можно влюбиться
А можно послать его на

Ты парень я вижу с окраин
И митинг тебе нипочём
Тут среди столичных развалин
Герои грустят о былом

Их лица из бронзы и стали
Напомнят о славных годах
Как гордо все митинговали
А после бухали впотьмах

Расскажут они как поэты
Кутили тут все как один
И все афанасии феты
И все маяковские блин

На пушкинской снова гуляют
И люди на митинг идут
Тут тихие скромные бляди
Разденут тебя и убьют

Москва всем рада, Москва всех примет, Москва всех любит!

Хотя впрочем, это уже не Москва.

Такие дела

Родители… Как много в этом слове.
Не стыдно встать пред ними на колени,
У Неба попросить для них здоровья,
А за обиды попросить прощенья.
…Неумолимы стрелки циферблата.
Не заживают раны от проклятий.
Мы понимаем лишь сквозь боль утраты,
Что лучше б не скупились на объятья.
…Так пусть вина не станет комом в горле,
Пусть высохнут родительские слезы,
Чтоб не узнать, как скулы сводит с горя,
И не услышать слов: «Мужайтесь, поздно…»
…Боюсь, себе нам не отмерить сроки,
Но знайте, за слова мы все в ответе…
… показать весь текст …

Я — не шампанское.
Я — женщина-коньяк!
Как мёд, янтарная… Бодрящая, тягучая.
Меня дозируй, словно афродизиак.
И не миксуй меня ни с чем, ни в коем случае.
Я — не вино.
С годами терпкость набрала.
Дарю тепло, когда смакуешь подогретою.
А чтобы крепостью тебя не обожгла,
Оденусь, хочешь, шоколадною конфетою?

Случайный секс. Тела на смятых простынях.
Они в костюмах от-кутюр «Адам и Ева».
Впервые хочется лежать, ее обняв.
Впервые жалость у него, что он — не первый.
Пружины скрипнули и замерли, устав.
В рассветной дымке испарился облик стервы.
Впервые ей целуют руки и уста.
Впервые стыдно ей за то, что он — не первый.

Сегодня стопки не стоят пустыми!
Друзья, давайте выпьем, наконец,
За тех, кто не стреляет холостыми,
И тех, в чьей кобуре не огурец,
За тех, кому привычней гимнастерка,
Кому не раз пришлось сменить шинель,
За тех, кто бдит границы наши зорко,
Кто с лёту поразит любую цель.
За тех, кто охраняет нас с тобою,
И тех, кто заступил сейчас на пост.
…Потом ещё, не чокаясь и стоя,
За тех, кто не вернулся, тихий тост…

…И пусть Париж сказал: «Адью, мусье!» —
Авантюризм хронический не лечится…
А нам совсем не жаль для Депардье
Глоточка дыма нашего Отечества.
Теперь бедняге предстоит узнать,
Что «се ля ви» звучит как издевательство,
И как порой страшна у «Кузьки мать»,
И что «мамзель» у нас — почти ругательство.
Пускай Жерар попробует на вкус
Все то, что русским духом называется,
Но главное, чтобы усёк француз —
У нас лягух не жарят… в них влюбляются.)