Она красива — спасу нет. Пьянят её духи.
Она как-будто лунный свет, как лучшие стихи.
За нею — навзничь и ползком, едва-едва дыша.
И локон вьется над виском, и каблуки спешат.
Она красива — говорит мне голос изнутри.
И кто-то каждый день горит от красоты, смотри!
И лица чопорные дам ухмылки дарят лишь.
Её обитель — Амстердам и сказочный Париж.
За нею следует толпа: бегут за ней, плывут.
И кто увидел — тот пропал (да хоть на пять минут).
Её изящен приворот в обычной суете.
…И вот она открыла рот — и мир оторопел.
И аромат духов пропал, когда пошли слова.
Она красива и глупа, как блестка с рукава.
И скудный слог четвертовал меня, и ум, и тишь.
И в каждом слове умирал во мне её Париж.
Она красива. Да, вполне. Тонка её рука.
Я буду наблюдать за ней теперь издалека.
Накрыла Амстердам волна. Париж погиб в дыму.
Она красива и глупа. Что больше — не пойму.

Я вчера говорил с дождем.
Я сказал ему просто — лей.
Дождь разулся, зашел в дом,
и налил мне стакан — пей.

Я сказал — между нами мрак.
Льется с крыши в наш дом вода.
Дождь ответил, что я дурак.
Я кивнул, — что, наверно, да.

— Что ты сделал? — толкнул он в бок.
— Я ушел, и сейчас сидим.
Я любить, как она, не смог.
И остался опять один…
… показать весь текст …

Сохнет посуда, котенок мурлычет.
Старая крыша чернеет от лета.
В кухне так много обугленных спичек
и недостаточно лунного света.
Ночь приоткрыла скрипучие двери.
Снова бессонница льется по венам.
И заигрались сверчки на свирели
в кем-то положенных каменных стенах.
Ночь меня учит гаданью по лицам,
ночь меня лечит кривою строкою.
Ночью ко мне прилетает жар-птица
и позволяет коснуться рукою.
Темное небо упало, как бархат,
прямо ко мне на худые колени.
… показать весь текст …

Дождь посреди ошалелого лета.
Капли, такие желанные коже.
Засухи снято безбожное вето.
Каждую клетку пронзает до дрожи.
В воздухе запах озона и сена.
Самый бесценный подарок июля.
Небо упало ко мне на колени,
губы и руки бесстыдно целуя.
Хочется быть откровенной, нескладной.
И раздеваться до смуглого тела.
И напиваться грозою так жадно,
чтобы завидовать все захотели.
Зной постепенно уходит вчерашний.
Боже, какая желанная встреча!
… показать весь текст …

Пью с утра крепкий кофе и чаще пишу стихи.
У подножья зимы превратила себя в волчицу,
одинока без стаи, и ступни ее тихи,
и не спит от того, что ночами ей кто-то сниться.

Я всегда удивлялась коротким мужским слогам,
и когда-то пыталась писать не по-женски прозу.
А сейчас от стихов стала старше не по годам,
и узнала: у зверя не волчьи, а бабьи слезы.

У волчицы под утро одышка и взгляд тяжелый.
Лед — стеклом от ударов — по лапам скользит невольно.
Сквозь пропитаны кровью соцветья стальных магнолий.
То, что волки не плачут — не значит, что им не больно.

Мир изменился — покажется вам.
Что-то утратило прежние краски.
Только весна — посмотрите, мадам!
Может её мы отметим шампанским?
Кажется, всё изменилось за час,
будто на айсберг наткнулся Титаник.
Только рыдает, скучает о вас
тонкая юбка из розовой ткани.
Что-то ушло, не оставив следа.
Тихо и пусто сейчас в Эрмитаже.
Только весна — посмотрите, мадам!
Вы ведь её не заметили даже.
Город, немыслимо шумный, молчит.
Редкие, старые едут трамваи.
… показать весь текст …