Ранним утром Ольге позвонили родственники. Она уже и забыла, что где-то в глухой деревне есть тётки, двоюродные сёстры и троюродные бабушки. Когда-то давно, в детстве, она ездила туда с матерью. В памяти сохранились только запах малины, вкус молока, ажурные салфетки на комоде и солнце, щекочущее нос. Она не была в тех краях тысячу лет и даже не задумывалась о родне. А они взяли и позвонили.

— Срочно приезжай, — чуть не кричали из телефона, — баба Настя совсем плохая. Ты просто обязана приехать послезавтра.

Пробурчав что-то невнятное, Ольга закончила разговор. И позвонила матери, узнать, какого лешего ей звонят эти странные люди.

— Баба Настя? — мать долго молчала, тяжело дыша в трубку, — тебе надо ехать.

— Мама, зачем? Я даже не помню, кто это такая.

— Кроме тебя некому. Мне уже поздно ехать.

— Ничего, что у меня работа? Я не могу вот так всё бросить…

— Она послезавтра сказала? Собирайся, я возьму тебе билет.

Мать стояла непробиваемой стеной, настаивая, уговаривая, чуть ли не угрожая. Ольга сдалась.

Вечером, взяв отпуск и побросав в чемодан первое попавшееся, она села в поезд. Чтобы на следующее утро выйти на маленькой станции, за которой сразу же начинался лес.

Платформа была пуста, никто не встречал Ольгу. Забыли? Мама не дозвонилась, чтобы сказать о приезде? За спиной проводница хлопнула дверью вагона, и поезд тронулся — стоянка две минуты.

Ругаясь про себя и проклиная всех родственников, Ольга пошла к маленькому зданию вокзала. Чемодан, попадая колесиками в трещины старого асфальта, вздрагивал испуганным зверем.

Внутри было пусто. На кассе висела бумажка «отошла», а в зале ожидания было слышно, как басом гудит муха, наматывающая круги под потолком. Ольга села на металлическую лавочку и расплакалась.

— Эй, ты что-ли приехала?

Перед ней появился белобрысый парень, похожий на одуванчик.

— Извини, задержался малёхо, надо было Петровича подбросить.

Не спрашивая, он взял чемодан и понёс к выходу. Там их ждал грязный по самую крышу джип. Парень кивнул Ольге на переднюю дверь, закинул багаж и уселся за руль.

— Долго ждала? Это хорошо, что ты приехала. Баба Настя каждый день о тебе спрашивает. Мы сейчас быстро, к обеду приедем…

Он говорил без остановки, не давая вставить даже слово. При этом успевал крутить руль, смотреть на дорогу и кидать на девушку смешливые взгляды. Ольга немного дулась на парня за опоздание, демонстративно молчала и смотрела в окно. А там проносились огромные вековые сосны, мелькали редкие березы, яркими всполохами горели цветы на обочине.

— Почти на месте. Добро пожаловать в Утренние Выселки.

Ольга ожидала увидеть деревеньку с покосившимися домишками. Но за поворотом открылся вид на вполне современный поселок: кирпичные коттеджи, чистые улочки, ажурные кованые заборчики, охраняющие вишнёвые сады.

— Известное дело, — словно угадав её мысли, хмыкнул водитель, — мы большое дело делаем. Считай для половины страны.

Девушка поморщилась.

— Для целой половины? Всей деревней?

— Зря не веришь. Баба Настя тебе потом всё объяснит.

Машина остановилась около дома с голубым крыльцом. По небесному фону танцевали яркие, похожие на павлинов, петухи.

— Приехали.

Навстречу им уже спешила старушка. Сухонькая, сгорбленная, но подвижная, как ртуть, со смешливым лицом под платочком на седых кудрях.

— Олечка! — хозяйка накинулась на девушку, обняла, схватила за руку и потянула в дом, — А я ждала, ждала, уж и не надеялась тебя увидеть. Разувайся, вот тебе тапочки. А Сашка чемодан сейчас принесёт, не беспокойся. Устала с дороги? Кушать, наверное, хочешь…

Знакомые по воспоминаниям ажурные салфетки приветливо махали уголками. Старинный буфет высился великаном. В углу, бегемотом в засаде, прятался древний сундук. И тут же, как модный внук, заехавший к бабушке, изгибался футуристическими формами столик с компьютером.

— Садись вот сюда. Как раз борща наварила. Нет, нет, даже не думай, сама управлюсь.

Ольга, ошарашенная и не сумевшая втиснуть в монолог старушки даже слово, сидела за столом. Оглядывалась по сторонам, узнавала давно забытые ощущения. И вдруг поняла — бойкая старушка, это и есть баба Настя. Живая, такая же бодрая, как много лет назад. Совершенно не собирающаяся помирать.

— А вот и борщечок. Кушай, милая. Пампушечки бери. Чесночок.

Баба Настя погладила девушку по голове.

— Умница моя, приехала. Не ждала, думала, не решишься.

— Баб Насть, а зачем вы меня вызвали? Что-то случилось?

— Ты кушай, кушай, не отвлекайся.

Старушка села напротив и подперла голову рукой. Можно было подумать, что она любуется, как Ольга ест.

— Мать ничего не говорила? Вижу, промолчала. Она же наша, с Выселок, а в город уехала. За отцом твоим. Красавец был мужчина. Сама бы за таким побежала, да мне поздновато было. Вот она вроде как и стыдится, что дело семейное оставила. Приезжает редко, и помалу. А тебя отправила. Вместо себя как бы. Съела? Сейчас я тебе добавки подолью.

— Не надо…

Возражений баба Настя не приняла. Снова налила полную тарелку огненного борща, положила в центр горку сметаны, добавила на тарелочку пампушек с румяными бочками. Ольга вздохнула — прощай фигура. Мысленно убрала на дальнюю полку джинсы, в которые влезла к лету, и взяла ложку. Сопротивляться местной кулинарной магии сил не было.

— Кто приехал!

В комнате появилась розовощекая тётя Маша в длинном сарафане.

— Сиди, кушай Олечка. Вот так радость!

Следом появилась тоненькая девушка с яркими голубыми глазами. И еще одна женщина с девочкой. Родственницы всё прибывали и прибывали. Обнимали, целовали, улыбались, искренне радуясь. Заглядывали мужчины, кивали, подмигивали, чтобы тут же исчезнуть с женского праздника жизни. Ольгу накормили тортом, принесённым кем-то из женщин. До икоты напоили чаем из большого самовара. Выспросили все подробности про мать, отца, работу, молодого человека с которым Ольга рассталась месяц назад.

— Баб Насть, — в комнату заглянул белобрысый Сашка, — как просила, натопил.

Ольгу отвели в баню. Отмыли, распарили, облили ледяной водой, отхлестали веником, напоили квасом, смешно шибающим в нос. Отвели обратно в дом и снова накормили. Уболтали до изнеможения. И, наконец, уложили спать. Но и словом ни обмолвились, зачем так настойчиво вызывали девушку сюда. Только многозначительно качали головами, обещая рассказать позже.

Заснула Ольга мгновенно, утонув под пуховым одеялом. Снилось ей что-то невнятное, наполненное радостью, криками петухов и солнцем. А ещё она несла на плечах коромысло. И в ведрах плескалась холодная чистая вода.

— Просыпайся, Олечка.

Баба Настя тихонько потрясла девушку за плечо. В комнате еще плескалась темнота ночи, только керосиновая лампа в руке старушки разгоняла мрак.

— А? Что случилось?

— Вставай. Ты же хотела узнать, зачем тебя позвали.

— Может, утром?

— Сейчас, Олечка. Вставай.

Старушка не отставала, и Ольге пришлось подняться.

— Вот это надевай.

Баба Настя подала ей белую рубаху, расшитую огненными петухами.

— А где моя одежда?

— Да я постирала. Поторопись, девонька, время уходит.

Поверх рубахи полагалось надеть сарафан.

— Идём, уже все ждут.

Они вышли во двор.

— Сюда.

Петляя между деревьями, они пересекли сад, прошли мимо темного пустыря огорода и вышли на околицу деревни. Там, возле колодца, их ждали другие женщины.

— А вот и Олечка, — тётя Маша засмеялась и обняла девушку, — Ну, давайте уже.

Заскрипел ворот. Из темного зева поднялось тяжёлое полное ведро, с темнотой внутри. Баба Настя маленьким ковшиком зачерпывала из него и давала напиться всем женщинам. Ольга пригубила — вода была сладкой и очень холодной.

— Все напились? Тогда за работу.

Кто-то сунул в руки девушки коромысло и два пустых ведра. Вся толпа пришла в движение, перешёптываясь двинулась в проход между кустами сирени.

— Не торопись, — тётя Маша придержала Ольгу за локоть, — поговорим по дороге. Ты не удивляйся. Просто смотри, что делают другие, повторяй и всё. Первый раз непривычно, главное не испугаться.

— Да что происходит-то? Хоть кто-то мне объяснит?

Женщина покачала головой.

— Сама увидишь. Рассказу ты не поверишь.

Идти долго не пришлось. Тропинка вывела их на утоптанную площадку над обрывом. Где-то далеко внизу слышался тихий плеск реки. Другого берега, далекого и тёмного видно почти не было.

— Смотри, — шепнула в самое ухо тётя Маша.

Одна из женщин подошла к самому краю. И самым обыденным, простым движением, зачерпнула ведром темноту над пропастью. Затем вторым ведром. Подцепила оба коромыслом, водрузила на плечи, лёгкой неспешной походкой двинулась обратно по тропинке.

Ольга замерла, не в силах даже вздохнуть. Ей не показалось. Это происходило на самом деле. Вот следующая женщина зачерпывает над обрывом, несёт в ведрах самую настоящую темноту. Слышно, как она плещется при каждом шаге. Ощущение мистерии захлестнуло девушку.

-Твоя очередь.

Подойдя к пропасти, Ольга замешкалась. Ей вдруг стало стыдно и глупо. Может, они тут все с ума посходили? А она им подыгрывает.

— Давай же.

Ну и пусть. Один раз сделает, что от неё хотят. Это ведь не страшно. А утром, первым же поездом, уедет домой.

— Ну!

Она подняла ведро и махнула им над пустотой.

Мамочки!

Ведро стало тяжелым, будто, и правда, наполнилось водой. Ольга чуть не выронила его. С трудом поставила на землю. Взяла второе… И опять она зачерпнула из воздуха нечто.

Неуклюже взяв коромысло, чуть пошатываясь, Ольга пошла обратно. В ведрах плескалась темнота. Она старалась ступать осторожно, чтобы не расплескать ношу.

У колодца её ждали. Чьи-то руки помогли снять коромысло.

— Выливай скорее.

Она опрокинула ведро в распахнутую глотку колодца. Тьма, полная сияющих звёзд полилась в чернильную глубину.

— Идём, надо торопиться.

Обалдевшая, ничего не понимающая Ольга вернулась к обрыву. И снова черпала темноту деревянным ведром, снова шла по тропинке, снова выливала…

С каждым кругом становилось всё светлей. Пока над далёким лесом не появился ослепительно яркий край солнца.

— Всё.

Баба Настя погладила Ольгу по плечу.

— Устала, с непривычки? Сейчас завтракать пойдем.

В доме их ждал белобрысый Сашка. Смешной, всклокоченный, в переднике, он жарил блины и с тревогой уставился на Ольгу. А затем вопросительно посмотрел на бабу Настю.

— Ну? Получилось?

— Ты не разговаривай, — притворно сердито заворчала старушка, — взялся завтрак делать, так делай. Устали мы. Чайник горячий?

Сашка обиженно засопел. Выставил на стол блины, вазочку с вареньем, чашки и молча скрылся.

— Ты ешь, — баба Настя улыбнулась, — а я пока расскажу.

Они шумно прихлебнула чай.

— Наша семья тут давно живет. Сколько себя помним. И по договору…

— С кем?

Старушка усмехнулась.

— Какая разница? Главное, договор заключён. Каждое утро мы вычерпываем ночь. Как сделали дело, так утро и наступило.

— А без вас не наступит?

Баба Настя вздохнула.

— Думаешь, из ума выжила старая? Нет, не наступит. Только и нам хорошо не будет. Сама понимаешь, договор требует. Было пару раз, в войну, задерживали рассвет. Для наступления вроде. Сам Берия к нам приезжал. Захочешь, потом грамоты покажу, маме моей выписаны, я тогда еще девочка была.

— Я вам зачем?

— Двенадцать нас должно быть, чтобы управиться. Мне уже совсем в тягость, а мать твоя в город уехала. На замену только ты годишься.

Старушка замолчала. Покрутила в руках чашку.

— Ты подумай. Не справимся без тебя. Если не захочешь — Сашка тебя в обед к поезду отвезет. Только ты, прежде чем решить, сходи. Загляни в Колодезь. Сразу всё и поймешь.

Дальше разговор не клеился. Ольга допила чай и пошла в свою комнату. От усталости ныли руки. Она легла на кровать и, сама не ожидая, заснула.

Проснулась почти в полдень. На стуле её ждала выстиранная и выглаженная одежда. Ольга переоделась, с твердой уверенностью, что уедет немедленно, засунула вещи в чемодан. Вышла во двор в поисках хозяйки.

Не найдя бабу Настю, прошла по саду. И заплутав, на брела на колодец. Тот самый. Который старушка называла Колодезем.

Из темноты деревянного сруба тянуло прохладой и свежестью. Ольга взялась за ворот и, морщась от боли в мышцах, принялась крутить. Достала ведро, поставила на край сруба. И ахнула.

В темной воде, неспешные, как рыбы в аквариуме, плыли звезды. Маленькие и большие, с мохнатыми лучами, красные, белые, голубые, зеленые.

Не удержавшись, Ольга отпила глоток…

Хозяйка застала девушку на кухне. Ольга, напевая что-то, мыла посуду.

— Баб Насть, а мужчины, — девушка покраснела, — они почему нам не помогают?

Старушка хихикнула.

— Так им самое тяжёлое досталось. Они вечером из Колодезя обратно таскают. Мы-то под горку, а они наверх.

Вечером, сидя с бабой Настей на веранде, наблюдая закат и дожидаясь Сашку, Ольга отправила матери эсэмэску.

«Я остаюсь».

https://vk.com/kotobus_nest

Опубликовала     22 февраля 2019 2 комментария
КОММЕНТАРИИ
|По порядку
  • Аватар алоис
    4 месяца назад
    Приходи, Иришка, вечером на сеновал.
    — Зачем?
    — Будем на сене валяться, самогон батин пить… Я тебе звезды покажу, за попу потрогаю, если разрешишь…
    — А если не разрешу?
    — Ну… еще самогону выпьем.
  • Аватар klюkva
    4 месяца назад
    Хороший рассказик)))

Похожие цитаты

Страсти по завтраку (заметки о вкусной, но нездоровой пище))))

Диета. Как много тоски в этом слове. Сколько кулинарного ужаса в этих буквах. О, кто не сидел на диете, кто не худел в попытке сбросить лишний десяток килограммов, не может оценить, сколько страданий заключено в диете. Всю глубину тоски от невозможности позавтракать чем-то вкусным.
А ведь как прекрасно встать утром, когда за окном только начинается рассвет и сделать себе настоящий завтрак. Запах, от которого просыпаются домашни…

Опубликовала  Swetla   29 мая 2018 Добавить комментарий

«О вкусной и здоровой литературе»

Ымббух поправил кольцо в носу и палочкой пошурудил угли костра.
— Эй, Умгуг, а ты кого предпочитаешь — писателей или писательниц?
Умгуг в раздумьях почесал волосатую грудь.
— Писателей, пожалуй. Мяса много, кости крепкие — можно наконечник выточить. Опять же, печень большая… Только ноют ужасно. Пока приготовишь — хоть уши затыкай.
— А я писательниц, — подал голос Жумгум с другой стороны костра, — мягконькие, сладкие, вкусные. И романы толстые, на к…

Опубликовала  Александра   20 февраля 2019 11 комментариев

«Коттабыч»

Старую керосиновую лампу Витёк нашел в сарае. Полез туда за пилой, случайно толкнул старый буфет и чуть не упал под градом древнего хлама. Выбрался наружу весь в пыли, паутине и мусоре. А в руке была она.
— Тьфу ты.
Пытаясь отряхнуться, Витёк смахнул пыль и с лампы.
— П-ш-ш-ш-ш!
Из старинной жестянки повалил дым. И среди черных клубов появилась призрачная верхняя половина кота. Вместо нижней была мутная дымка, заканчивающаяся длинным хвостом.
— Слушаюсь и повинуюсь! — г…

Опубликовала  Александра   20 февраля 2019 Добавить комментарий
Лучшие цитаты за 7 недель Александр Горбов: 9 цитат
Последние комментарии
МаrolНе все любят сладкое. Особенно приторно-сладкое)
diegovirtну зачем же все 24 оставьте хотя бы 8 часов на сон.)))
БорисычИбо большинство не ведает о сладости уважения)
Дарья ГорецкаяЭто так.. здесь /незавершённость/ в разных типах отношений, как в любви, дружбе или просто общен...
Эдуард ДэлюжНе очень понимаю почему нет функции просто удалить то, что ты, как автор, хотел бы удалить или опубл...
Юля1Ну не возможно все 24 часа выглядеть дурой!)))
AriSSaВот и подумайте, сколько у нас в стране сейчас людей, которые даже зарабатывая 2- 3 тысячи евро, име...
AriSSaОдин из комментариев под этим высказыванием понравился. Скопирую его полностью: «Даже те, кто сейчас...
Юля1Нельзя как хочу! Нельзя и как уровень воспитания позволяет! А помнить: " К нам все приходят не для ...
Kira RainboffСпасибо, дорогой Павел! Вот и капельки слёз проявились...через улыбку и благодарность Вам...)
ещё комментарии