Я искала тебя в сумасшедших
и скомканных сумерках в дали
журавлиных небес, а ты
был все время со мной,
в тишине наболевшего
сердца

Смотришь на пышную
розу, а видишь
всего лишь ее
лепестки

Твою
наготу обойду,
как планеты — солнце…
Столкнувшись
с весною и летом
с осенью и зимой

По далям и весям,
по снам и чужбинам…
Несем свою жизнь,
как мать на руках
дитя, прорываясь
в изначально чужую
жизнь

Вечерами
в потоке
рек о былом
становится зримым
одиночества рыбий
скелет

Как много вокруг
пылинок, не ставших
звездами

Я спал у тебя на руке,
а когда просыпался,
ты сладко дышала в глаза…
Ты так сладко дышала в глаза,
что почему-то хотелось
плакать… И я понимал —
наверно так пах
мой первый день
на земле

Самое сложное —
услышать себя
в гуле чужих
голосов

Как котята в мешке
мы никогда не увидим
все, что творится
за тканью мешочной
реальности

Без
тебя
опустели руки,
смешались цвета,
высохла музыка…
Только песня забытых фонтанов

Я — та река,
я — та гора,
я — та обезьяна,
что созерцает с вершины
проплывающий труп врага.
И проплывающий труп —
тоже
я

Вот так и живем,
разлетаясь частями
по всем уголкам
бесконечности, ибо
конечное нас
отвергает

Отпусти море,
разожми солнце,
пусть ладони останутся
голыми