Лишь истинно великому дана
способность, отделив себя от мира,
оставить целым и себя, и мир,
лишь истинно великому дана —
способность точки

Обняв мотылька,
вселенная о-
пустела

О,
красота,
ты давно уже стала
прибежищем мелких
смыслов…
Я видел не раз,
как под сенью цветка
нежатся глупые
черви

Забавно смотреть,
как море ныряет
рыбами, лес
находит себя
в деревьях, дороги
кочуют шагами
в идущих, а где-то
на лошади мчится
степь

Все,
совершенно все,
абсолютно все
чувства — голые,
а если иначе,
то это уже —
мысли

Я
иду,
а за мной
тащится день,
крадущий мои
шаги

Ты уходишь в рассвет,
оставляя мне шелест
дорог… Я бегу
за тобой — от тебя
к тебе

Тебя,
принесенную Богом,
как дитя в пеленках,
я променял на пустые
вершины, с тех пор
в глазах моих только
ветер

Ты
стучишься в огонь —
я слышу, но дверь
закрыта на ключ,
а ключ я давно
потерял

Цветок отвернулся —
и женщина стала
скалой

Среди мыльниц и мельниц
живет холостое
счастье

Что-то ужасно
важное, что-то
человечное, что-то
колыбельное, что-то…
Теряется в этом
стремлении к со-
вершенству

От неба до неба тебя пронесу я, любимая.
Так, что земля не успеет добраться до нас

В
саду
пустота
на каждом шагу,
во всех промежутках,
во всех уголках…
А ты уже вечность
ищешь ее
в пустыне

О,
как же
красиво
улыбается тело
той, что познала
грех

Не цветы и долины,
не деревья и реки,
не птицы… А камни
мне жизнь отдают
по капле

Любовь просыпается,
прыгает в шлепанцы,
умывается, чистит
зубы, потом
выходит из дома
в поисках тех,
кто мчится с глазами,
полными синих
бабочек

Все, что сбылось,
мгновенно становится
ношей

Утро когтями впивается в кожу,
чтобы застать человека врасплох,
чтобы заставить его улыбнуться…
Чтобы опять обмануть

Выдыхая обломки рая
заполняешь сухие глаза
чужими лицами, голосами, руками,
а я в молчаливой птице наблюдаю,
как ты мечешься — благословляю
прощание и не упавшие капли…
этот ливень завтра застынет
розой колючих слёз, но уже
не важно…