Люблю я женские фигуры,
В которых различаю формы.
Мои фантазии с натуры,
Порою будят в море штормы…
Ах эти горные вершины,
Изгибы, волны и равнины…
Порою так они прекрасны,
Что хочется снимать картины…

Устали все давно от барства,
Сидим мы все на удаленке,
Никто не понимал коварства,
Главы страны — бензоколонки.

Человек — венец «творения»,
Был подобием Творца,
Но большое самомнение,
В нём «убило» мудреца…

Люблю я баб и макароны,
Они друг друга дополняют,
И те мудры и утончённы,
Кто нас — на ужин приглашают…

Пришла в Европу толерантность,
Мужчин тут в женщин превращают,
Я не приемлю солидарность,
Когда к ней граждан — приобщают…

Начитанность — теперь не в моде,
Сегодня — книжки не читают…
Детей — забыли в телефоне
И они больше не мечтают…

Мы все равны — но есть ровнее,
Мы с этим, в целом, не согласны…
Ведь, если рыба покрупнее,
То сети — для неё опасны…

Жаль, рубль в России — деревянный,
А то могли бы лучше жить,
Как говорит мистер Навальный,
Валюту — нужно заслужить…

Мы пережили печенегов
И карантин переживём,
Страдали раньше от набегов,
Ну, а сегодня — водку пьём.

Боятся власти графоманства,
Ведь лишь петрушки и шуты,
Клеймят внезапное богатство,
Вождей беднеющей страны…

Опять дым белый в Ватикане,
Кого же нынче изберут?
А мы давно уже решили,
Что лучший «папа» — живёт тут…

Стоим мы, будто на витрине,
Но совесть всё сложней продать,
Ведь в нашем общем магазине,
Нефть перестали покупать…

Друзья — не предавайтесь лени,
Забыв о личной гигиене,
И как приморские тюлени,
Не ешьте, лёжа пелемени.

Ты — моя лучшая находка,
С тобой — мы искры мироздания,
Ведь жизнь — это всего лишь лодка,
Между порогов подсознания…

Знакомая опять страдает,
Что грудь никак не вырастает,
Я ей шепчу всегда о том,
Что я готов скакать верхом…

Наш мир — давно уже испорчен,
Им управляет Сатана,
И даже те, кто верит в Бога,
Не верит больше в чудеса…

У всех есть вкус и предпочтения,
Их с детства людям прививают,
Конечно, есть у нас сомнения,
Ведь мнения — не совпадают…