Чтоб не порвать связУющие нити,
не потерять друг друга навсегда,
прошу вас, никогда не лгите,
словами не бросайтесь никогда…

Я удручен живучестью своей,
способностью, случайной и постыдной,
свой интерес блюсти среди людей,
и щель найти, где выхода не видно,
все рассчитать, и вовремя успеть,
и выжить там, где нужно умереть.

Не хочу, чтоб меня называли поэтом.
Зваться поэтом достоин другой.
А я просто любуюсь рассветом,
листопадом, вечерней зарёй.
Кто-то пишет ямбом, а может хореем
(я забыл в чём различие в них) —
лишь бы души людские добрели,
когда встретится искренний стих.

Не помню я счастливей дня!
Тогда был праздник у меня.
Когда я вышел из купели,
все птицы леса вдруг запели!

В День Победы
посижу в тишине…
Жаль, не видел я деда.
Он погиб на войне.

Сегодня ночью в Полнолуние беременное небо наконец-то разродилось дождем. К утру ветер утих, небо очистилось, вышло солнышко, запели птицы — радуйтесь, люди, новорожденному дню!

Любовались отраженьем ясным
ты и я в зеркальной глубине.
И казался наш дуэт прекрасным
в зеркале на розовой стене.

Счастье, как туман с реки, клубилось,
но подуло легким ветерком —
зеркало упало и разбилось:
ты в одном осколке, я — в другом.

Так хочется…

Свободно женщину любить,
свободно правду говорить,
свободно складывать стихи,
а в нерест похлебать ухи…)))

Всё торопимся куда-то
Всё успеть охота нам.
То глядим на циферблаты,
То глядим по сторонам.
Объявляют по порядку
Остановки громко, но…
В нетерпении перчаткой
Трем замёрзшее окно.

— Говорят, ты спишь с моей женой…
— Ну-у-у…
— А ты понимаешь, что это нехорошо?..
— Вас, Ивановых, не поймёшь: она говорит, что хорошо, ты, что нехорошо…

Всё, от чего мне никуда не деться,
достойно самых сильных строк…
Но до сих пор все темы в сердце.
Их выразить в стихах пока не смог…
* * *
Я смотрю на исписанный лист.
Может, писать я не вправе?..
Не поэт я, но мыслями чист,
и не думаю вовсе о славе…

Мужчина и женщина в квартире. Готовятся… И вдруг звонок в дверь. Мужчина открывает дверь, видит какого-то мужика:
— Что надо?
— Я… Я Ленин…
— Какой Ленин? Иди отсюда, мужик.
Закрыл дверь. Снова звонок. Открывает:
— Что тебе надо, мужик?
— Я Ленин…
— Какой еще Ленин? Иди отсюда я тебе сказал.
Закрыл дверь. Снова звонок. Открывает дверь. Мужик у входной двери страшно возмущенно:
— Я Ленин муж!!!

Моя душа скрывается за телом,
А за душой в пространстве нет предела…

Надо ж, опять неудача…
Неудачи, потери подряд…
Об ушедших украдкой поплачу.
Воля Божья на всё, говорят.
* * *
Который год живу я в ожиданье
прощенья, чуда, оправданья?..
Который год живу, теряя,
скорбящего молитву повторяя…

Обращаюсь чаще к Богу,
когда в полной тишине
нарастают боль, тревога…
Одним словом, плохо мне.
Шаг за шагом, понемногу,
продвигаюсь я вперед.
Обращаюсь чаще к Богу,
когда грусть-тоска берет.

На душе у вас тревога?
Не гневите, братцы, Бога…

В душе унынье и тоска.
А я их в душу не пускал…
Стихи тяжёлые, как стон.
Наверно, гневается Он…

Сидят два приятеля. Один печально:
— Моя жена шлюха…
— Почему ты так решил?!
— Ну, почему… Был в командировке. Дал телеграмму, что возвращаюсь. Приехал домой, а она с любовником…
— Да-а-а.
Посидели. Потом задумчиво:
— А может и не шлюха… Может просто телеграмму не получила…

Не стану я рабом мечты,
когда есть опыт за спиною…
Но те прекрасные черты
пускай останутся со мною…

Я был любим, и я люблю.
Слова любви я подбираю.
Но как я душу отмолю,
когда в стихах перевираю?..