— Я убил человека.
— А ты что, подстраиваешься под чернуху детективов?
— Нет, это у меня по Достоевскому, как Раскольников, философский роман.
— Серьезная литература нужна, но зачем вставлять детективные сюжеты?
— Это философский сюжет, ты что, «Преступление и наказание» не читал?
— Достоевский писал детективы.
— Ну, приехали!
И я пошел искать другого редактора.
Новым редактором оказалась красивая девушка, которая всегда ходила в миниюбке и черных чулках. Но, вместо написания романа, она раскр…
… показать весь текст …

— Я убил человека.
— И проснулся.
— Да не, я по Достоевскому, как Раскольников.
— А Раскольников тоже спал, его теория работает только во сне.
— А Раскольников тоже проснулся?
— Да, все люди начали постепенно просыпаться и, когда все проснутся, на Земле будет Рай.
— А если людей опять усыпят? Если их один раз усыпили, значит усыпят снова и снова.
— Нет! Людей больше никогда, никогда, никогда не усыпят! Потому что ты и Достоевский объяснили людям, в чем ошибка Раскольникова. А если люди не будут просыпаться, ты их щепай! — посоветовал мне редактор.
— Хорошо! Если люди не будут просыпаться, я их буду щепать!
И я пошел на улицу и стал щепать девушек за щечки. Я их щепал, а они просыпались, и Рай на Земле стал приближаться.

- Я убил человека.
— А ты точно знаешь, как эту историю рассказать?
— Ну основная мысль есть, это главное.
— А какой сюжет? Развязка? Более мелкие моменты? Персонажи?
— Я никогда сразу не пишу весь план, главное — идея!
— Хорошо, с тебя три тысячи долларов.
— Ой, да за такие деньги я и без редактора напишу.
— Не напишешь!
— А давай поспорим!
И мы с редактором поспорили, что я сам напишу роман.
Но вдруг почему-то на каждом шагу стали появляться девушки в коротких юбках. Я стал знакомиться, знакомиться, знакомиться и вообще забыл, что хотел стать писателем.
А потом оказалось, что мою первую строчку подражания Раскольникову Достоевского «я убил человека» приняли за серийного маньяка и стали мне подставлять провоцирующе одетых девушек, чтобы я знакомился.
Но я потом, по мотивам своих знакомств, все-таки роман написал сам, без редактора.
— А ничего в твоей фразе «я убил человека» не понятно, в милиции сказали: иди переписывай! — объяснил мне историю написания моих приключений редактор.

Человека человеком делает фантанирующая неугомонность.

Когда гений заходит за границы, границы сдвигаются.

Гений, даже, если он топчется на месте, делает шаг вперед.

Когда думаешь и ешь, количество съеденного не замечаешь.

Кто быстро ест, тот медленно думает.

Человек — это робот, который не собирается быть роботом.

Смысл соответствует написанному только, если это черный квадрат.

— Я убил человека.
— Да сколько же можно убивать-то? А я смотрю, что ты по ночам в клубах бродяжничаешь!
— Да нет, я писатель, я Раскольникову подражаю, это первая строчка моего романа в стиле Достоевского.
— А девок зачем снимаешь?
— А откуда Вы знаете?
— Да ты же сам написал «Я убил человека».
— Но одно с другим не связано! Это называется фан-фикшн, подражание известному автору.
— Все связано! Убивец!
— Ха-ха-ха!
— Я знаю, у тебя топор есть.
— Два топора!

Что бы ты не делал — ты участвуешь в конкурсе на идиотизм.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Слова не распознаны, повтори!
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Слова не распознаны, повтори!
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Слова не распознаны, повтори!
— Девушка, а Вы что, робот?
— Модель 238.Б.492.
— Девушка, у Вас хорошее чувство юмора!
— Ыыыыыыыыыыыы!
— Ыыыыыыыыыыыыыыыыыы!
— А почему в твоем рассказе стоит «ва-банк»?
— А это что, машина времени? Откуда ты знаешь, что я рассказ о нашем знакомстве напишу?
— Я робот, который читает будущее!
… показать весь текст …

Не в каждом моменте истины есть истина.

Если на столе пусто, зажги в два раза больше света.

Истина — это блюдо, которое на любом столе остается нетронутым.

Мир был создан словом и испорчен лишним словом.

— Я убил человека.
— А что это за книга? Какого она объема? Что это за человек? Мы не рассматриваем незаконченные рукописи, потому что авторы ничего не объясняют.
— А это я писал подражание «Преступлению и наказанию» Достоевского.
— Ааааа! А мне сказали, что ты маньяк! А ты хоть знаешь, кто такие маньяки?
— Знаю!
— Да ничего ты не знаешь! Маньяк — это тот, кто убивает девушек! А ты же в метро с девушками знакомишься?
— А все знакомятся!
— А зачем написал: Я убил человека!
— Да я же говорю, это не я, это Раскольников, я первую строчку романа написал.
— А мне сказали ребята, что ты маньяк!
— А что это ты сплетни повторяешь! Ты редактор или сплетник?
— Ну ладно, помогу тебе написать книжку, но у меня есть подозрение, что ты не только писатель, но еще и маньяк. И то и то.
— Ну подозревай, подозревай! Давай книжку писать.
И мы написали план будущей книги. Но дальше планирования дело не зашло. Оказалось, что это не редактор, а следователь.

Дело зрело, зрело, зрело,
А как назрело до беспредела.
Так папку с делом
Кошка съела.

— Я убил человека.
— А давайте с девушками знакомиться, Вам бы это помогло.
— А при чем здесь девушки и достоевщина? Я Раскольникову подражаю.
— Если Вы маньяк, это тоже достоевщина, одно другому не мешает, Вам где удобнее знакомиться, в клубах, в театрах, в библиотеках, в метро?
— Но я же писатель. Зачем мне знакомиться?
— Нет, молодой человек, Вы маньяк! Вам знакомиться надо.
И мы пошли с редактором знакомится, а первую строчку романа «Я убил человека» так и не дописали.