Нет, не пылиться ему фразами на книжных полках.
И даже в памяти чьей-то не осесть.

Ах если бы одно желание, любое-
Тогда пусть даже рабскую,
но жизнь

Не так-то просто понять, а тем более принять то, что было вчера, если ты родился и вырос среди того, что окружает тебя сегодня?

Он и в аду не будет одинок,
И даже там найдёт с кем поболтать

О с каким чувством он всякий раз отдаётся собственной лени.

Чужими мыслями забиты наши рты.

А если нет в тебе ни капли грязи, то чем же смыть ему свою?

Бывает что нелестные слова не о тебе, всё ж в адрес твой.

Возможно то: что в этом мире,
ты будешь понят лишь одним собой.

Ах скольких заперли мы в себе самих!

Но всё же одиноко в этом тесном мире.
И голодно средь «бывших» книг, на чердаке.

Мы трогательную часть себя оставили в своих семнадцать,
когда «разучивались» верить и мечтать

У некоторых, чёрная полоса шире и устойчивее белой.

Вчера он был собою.
Сегодня он чьё-то воспоминание.
А завтра его не станет совсем.

Я мал. Я беззащитен перед твоим миром.
Полжизни пригибаясь, маюсь по иным законам.
Ах если б выше быть, ах если б втрое шире.
Боюсь не уместится мне тогда в твоих ладонях

.

Он единожды лишил их жизни.
Они же, каждую ночь воскресали в его снах.

Каждому в положенное время предначертанно приблизиться и остановиться у черты, перешагнуть за которую решится уже не каждый.

Все строки о тебе сложились в рифму…
Вот только жизнь с тобою как-то не сложилась.

Мы в большинстве своем блестящие теоретики, пытающиеся сложно и бесконечно рассуждать о тех вещах, которые ждут простых действий.

Мало кого интересует как сильно ты хотел сделать это, если ты не сделал этого.