Старику 80 лет. Каждое утро он несет завтрак своей жене, которая
живет в доме престарелых, и собственноручно ее кормит. Однажды я спросил
его:
— Почему ваша жена живет здесь?
— У нее болезнь
Альцгеймера. Я не смог ухаживать за ней один дома. И потом, у нас нет
столько денег, чтобы я жил вместе с ней здесь, в доме престарелых.
— Ваша жена будет нервничать, если вы не принесете ей завтрак утром?
— Она ничего не помнит. Уже пять лет, как она не узнает меня.
— Как удивительно, — восхитился я. — Несмотря на это, вы каждое утро здесь.
Старик грустно улыбнулся, посмотрел мне в глаза и сказал:
— Зато я помню, кто она…

…и пока не вымерзло все у меня внутри,
пока не отправилась вдоль
по обледенелой наклонной,
я вспомню — мы были с тобой маяки,
а больше, мой свет, ничего про тебя не помню.

Жить с ним было затруднительно, а вот выкрикивать, выдыхать, выцеловывать — легко.

Чтобы дать свободу другому человеку, нужно иметь ее у себя внутри. И, если ты действительно свободен, то свобода других людей для тебя естественна и необходима, как воздух. Разве ты не замечал, что узник и надзиратель сидят в одной и той же тюрьме, просто по разные стороны одной и той же решетки?

Чтобы дать свободу другому человеку, нужно его любить. Потому что свобода — это любовь. А любовь — это Бог. Разве возможно ограничить Бога и надзирать за Ним в темнице, как за обычным узником? Бог, ограниченный в пространстве и времени, превращается в мертвого идола, а любовь превращается в ревность.

Хочешь, чтобы кто-то остался с тобой навсегда? Отпусти его навсегда с той самой секунды, когда у тебя возникло такое желание. Отпусти искренне и с любовью. И он останется с тобой в этой и даже во всех последующих жизнях, потому что ему некуда будет уйти из твоей бесконечности.

Есть такие штормы, которые меняют горизонт, оставляя на небе синие разводы, где некогда было чисто и ясно. В конце концов появляется жуткое спокойствие, когда отошедшие от бури птицы заливаются своими трелями в свете первых лучей солнца. Остается лишь нервный трепет раненных крыльев, едва слышный за стуком маленького птичьего сердечка.

Когда-то ты сказал мне, что ветер безмолвный. Что его звук можно услышать только в столкновениях. Прошлой ночью он рыдал диким криком, когда разрывал деревья в клочья. Под эти жуткие звуки я вспоминала, как ты впервые произнес мое имя.

Ты был штормом, который изменил мой горизонт. После разрухи и потопа, я стала яснее смотреть на вещи. С тех пор не было никого, похожего на тебя.

С 1953 года люди начали называть ураганы именами, чтобы запомнить тот ущерб, который они нанесли. Так мы могли бы разобраться в причинах и следствиях. И так я могу запомнить и тебя.

Очень легко все разрушить… Очень легко. Гораздо труднее держаться друг за друга.

— Воскресенье, какой прекрасный день начать новую жизнь.
— Может, всё же в понедельник?
— В понедельник я работаю

Ваша Мама — всегда с вами …:
она в шепоте листьев, когда вы идете по улице;
она — запах ваших недавно выстиранных носков или отбеленных простыней;
она — прохладная рука на лбу, когда вам нехорошо.
Ваша Мама живет внутри вашего смеха.
И она — кристаллик в каждой капле вашей слезы.
Она — то место, куда вы прибываете с Небес —
ваш первый дом; и она — карта, по которой вы следуете каждым своим шагом.
Она — ваша первая любовь и ваше первое горе,
и ничто на земле не может разделить вас.
Ни время, ни место … ни даже смерть!

— Расскажи мне что-нибудь о себе…
— Я — Женщина, что-нибудь ещё?

Нас завораживают слова, но встречаемся мы в Тишине,
которая за ними.

Бог говорит: «Причина, почему люди вдруг уходят от вас, не связана с вами. Это потому что я убрал их из вашей жизни, потому что они не могут пойти туда, куда я дальше победу вас. Там они будут только мешать вам, потому что свою роль в вашей жизни они уже отыграли. Отпустите их и продолжайте идти. Впереди вас ждёт большее.»

Мне не в тягость весенний дождь,
Мне по сердцу тоска и прохлада…
Настроение с солнцем врозь,
Мне б с собою побыть немного.

Чтобы в мыслях к тебе, в ноябрь…
Там такая погода, знаешь…
Ярко-желтым теплом календарь
С ветки нежно листья срывает…

И твой взгляд… В глубине тону,
Упиваюсь с тобой покоем…
Я из памяти не сотру,
Сохраню его в сердце иконой.
… показать весь текст …

«Мы, мужчины, как существа более «прямолинейные», восхищаемся изяществом и грациозностью тех женщин, которых иногда так ненавидим за их непредсказуемость. Ибо они более свободны внутри, чем мы. Более легки. Мы тоже хотим научиться этой легкости, тонкости, этой нешаблонности восприятия, этой изворотливости и способности красиво подать и красиво припрятать. Нас восхищает умение неподражаемо танцевать свою жизнь.
И, если нам не дано это, мы просто покупаем эту женщину и делаем ее своей собственнос…
… показать весь текст …

В каждой преданности есть свое маленькое предательство…

Что останется после того, как закончатся наши отношения? Чистота, верность и преданность твоей жены.

А ЧТО, думаете, держит соломинку вашей жизни? Что?
Случай или кто-то с надписью СУДЬБА на лбу? Нет…
Чья-то любовь или ее огарочек.

Чтобы история никогда не кончалась, не начинай ее…

…Или ты еще больше запуталась, уже и ромашка не помогает со своим «любит-не-любит», вообрази, что заболела временной невозможностью ходить вертикально — вообрази, дура, и расплачься, как следует.
И размажь по щекам что-нибудь отвратительно литературное,
например, тушь.
И представь, что ты лежишь и ты растение — например, мимоза. Желтая и высушенная.
А позволить подтыкать под собой одеяло и кормить куриным бульоном можешь только одному человеку, одному и точка.
Кому же?
… или подумай, кого ты сможешь предать, затем выдержать взгляд и не повеситься.
Подумай-подумай.

И тогда многое станет ясно.

Лучшее, что может сделать человек для человека — дать ему
почувствовать себя более свободным, чем он есть. Взять за руку и вывести из добровольного склепа — на воздух, в грозу, туда, куда он один выйти всё никак не мог решиться.
Отвести на встречу с собственными страхами — чтобы показать, что ничего в них страшного нет — когда вместе.
Сказать ему: видишь, ты ещё и так умеешь… и вот так тоже сможешь, стОит только захотеть. Найти и подарить цветок сирени с пятью лепестками — и при этом наполниться детской беспредельной радостью и гордостью за счастливый знак судьбы.
Подставить свои колени под буйну головушку — как взлётную полосу для рождающихся в ней заоблачных планов и мечтаний.
Стать прочным надёжным тылом, чтобы всегда чашку кофе и заботливо подоткнуть одеяло, соорудить бутерброд и напомнить принять таблетку. И чтобы всегда было — куда и хотелось — к кому возвращаться просто от безумного желания прижать к себе, поцеловать в макушку… ну или уткнуться в плечо…
Этому нет цены…

ЯСТОБОЙ … Пишется вместе…