Он спал с ней с июля,
и в августе — повело,
а к январю он и вовсе, считай, пропал.
Днем без нее от озноба его трясло,
переплавлялся адреналин в напалм.
Движение пахнущих хмелем и медом уст,
И узел волос над шеей сводил с ума,
и стекол разбитых, и снега печальный хруст —
сто лет воцарялась в его голове зима,
проблем выше крыши,
везде сумасшедший дом,
сплошной неуют, не заточенные ножи,
еще и война…
Он об этом думал с трудом.