Родина там, где ты со всеми ко всему готов.

Дольше всего болят не те раны, когда вас унизили, оскорбили, покалечили, предали и отвергли, а те, когда вы сами были невменько и принесли в этот мир разрушения. Это остается навсегда. Сколько бы ни прошло времени, далеко-далеко в глубине памяти эта могилка кусочка собственной души напоминает о себе.
От этого не нужно избавляться. Не нужно искать того, кто вас избавит от самих себя, кто простит и отпустит грехи. Большое дело — смочь это принять как часть себя «и это тоже я», и позволить ему болеть время от времени, когда ветер событий своим скрипом коснулся этого уголка памяти и вы снова вспомнили «и это тоже я».

Жизнь бежит как скорый поезд — все меньше станций на пути.

Не бойся человека, который хочет тебя надуть…
Бойся того, кто хочет надуть и проколоть.

Слеза и молчание. Они лечат душу.
А потом идет молитва, закрепляющая сердце.

Все с детства хочется проверить
Пощупать и потрогать языком,
а можно ли всем правда верить?
Или все взвесить и прожить молчком)

У фальшивой улыбки — бешенная популярность.
У фальшивой улыбки — ничтожная судьба!

В психушке в коридоре повесили телефон. Без проводов и не был подключен. но всех радовал. Все звонили и подолгу разговаривали. Каждый разговаривал с кем хотел бесплатно. Кто-то с родственниками, кто-то с первой любовью, кто-то с богом… Все были счастливы…

В двери надежды громко я стучала,
Царапалась тихонько в окна любви,
Дорожку красную для дружбы расстилала,
Но, так устала корону непризнания нести.

Платье депрессии лежит все идеальней,
Дорожка дружбы полиняла, много дыр,
Окна любви разбиты,… осколки прощаний,
Своим приходом явно перепутала я мир.

Честно играть на этой сцене жизни
Никто не собирался даже, только я,
Как бисер весь потенциал разбрызган,
И только с неба смотрят в восхищении глаза…

Бушует жизнь, как шторм средь бела дня,
Девятым валом к нам плывет несчастье.
И все ж, когда случается ненастье,
На Твой святой Покров надеюсь я.

Найдут ли скорби грозною стеной,
Иль змий меня прельстит мирскою славой,
Желая отравить своей отравой.
Я все равно склоняюсь пред Тобой.

Злословит, кто меня, спешу к Тебе.
Утешить сможешь, укрепить, наставить,
И если не хочу, то и заставить
Забыть мне на мгновение о себе.
… показать весь текст …

Чтобы точка в конце предложения не имела веса гири, её, обычно, уравновешивают смайликом.

Иногда возникает такое ощущение, что люди на уровне правительств принимают озверин. Принимают для того, чтобы отстаивая СВОЮ правду, напрочь уничтожить в своих сердцах сострадание.
Они толкаю свои народы в водоворот ненависти. Этот чёрный круговорот в свою очередь, подпитываясь злом, расширяется до безумных размеров и затягивает всё больше и больше людей. Люди, которые совсем недавно были добры, всем улыбались, провозглашали высшие ценности и молились о спасении души, люди, у которых сердце раз…
… показать весь текст …

Жертвы требуют любви

А почему так бывает: сначала на хрен нужно, а потом нужно…)

Душа и Музыка сегодня в тишине.

Она — кривая установка,
А я — лжецель,
И мы — того!
Весела на стене винтовка
И никогда!
Чего? Чего?

И никогда не выстрелит винтовка!
Ты что? А Чехова читал?
Ты что, того?

Чего же мы ищем в этой сцене?
Лишь играем роль, не настоящие,
Представляем маски на лицах,
… показать весь текст …

… Известный политолог Павел Данилин опубликовал оба текста обращения палачей — и израильских, и немецких — и предложил найти отличия:

«Мы отменили все правила ведения войны. Наши солдаты ни за что не будут нести ответственности. Военных судов не будет», — министр обороны Израиля Галант 10 октября 2023 года.

«За действия, совершенные личным составом вермахта и обслуживающим персоналом в отношении вражеских гражданских лиц, не будет обязательного преследования даже в тех случаях, когда эти действия являются военным преступлением или проступком», — приказ «О применении военной подсудности в районе „Барбаросса“ и об особых мерах войск» 13 мая 1941 года.

Новости должны приходить к нам с утра, чтобы к вечеру их, изжеванных можно было выплюнуть и спать спокойно. Неужели кому-то непонятно?

По большому счёту, тебе никто не нужен,
кроме того, кому нужен ты.

«Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», как нельзя лучше раскрывает природу всех конфликтов.
«Скучно на этом свете господа!».