Сергей Довлатов. Записные книжки.

Александр Глезер:
— Господа, как вам не стыдно?! Я борюсь с тоталитаризмом, а вы мне про долги напоминаете!
---
Художника Копеляна судили за неуплату алиментов. Дали ему последнее слово. Свое выступление он начал так:
— Граждане судьи, защитники… полузащитники и нападающие!..
---
Слышу от Инги Петкевич:
— Раньше я подозревала, что ты — агент КГБ.
— Но почему?
— Да как тебе сказать. Явишься, займешь пятерку — вовремя несешь обратно. Странно, думаю, не иначе как подослали.

Лучший способ побороть врожденную неуверенность — это держаться как можно увереннее.

…Что значит — шляешься?! Я был в командировке в Сааремаа. Меня в гостинице клопы покусали…
— Это не клопы, — подозрительно сощурилась Марина, — это бабы. Отвратительные, грязные шлюхи. И чего они к тебе лезут? Вечно без денег, вечно с похмелья… Удивляюсь, как ты до сих пор не заразился…
— Чем можно заразиться у клопа?
— Ты хоть не врал бы! Кто эта рыжая, вертлявая дылда? Я тебя утром из автобуса видела…
— Это не рыжая, вертлявая дылда. Это — поэт-метафизик Владимир Эрль. У него такая прическа…

Более всего нас поразил кофейный автомат. Мы ехали по направлению к Санта-Барбаре. Горизонт был чистый и просторный. Вдоль шоссе тянулись пронизанные светом заросли боярышника. Казалось — до ближайшего жилья десятки, сотни миль.
И вдруг мы увидели будку с надписью «Кофе». Автобус затормозил. Мы вышли на дорогу. Прозаик Беляков шагнул вперед. Внимательно прочитал инструкцию. Достал из кармана монету. Опустил ее в щель.
Что-то щелкнуло, и в маленькой нише утвердился бумажный стаканчик.
— Дарья! — закричал Беляков. — Стаканчик!
И бросил в щель еще одну монету. Из неведомого отверстия высыпалась горсть сахара.
— Дарья! — воскликнул Беляков. — Сахар! И опустил третью монету. Стакан наполнился горячим кофе.
— Дарья! — не унимался Беляков. — Кофе! Дарья Владимировна с любовью посмотрела на мужа. Затем с материнской нежностью в голосе произнесла:
— Ты не в Мордовии, чучело!

Антоним любви — это даже не равнодушие и не отвращение, а банальная ложь.

Хармс говорил:
- Телефон у меня простой — 32−08. Запоминается легко: тридцать два зуба и восемь пальцев.

Юмор — инверсия жизни. Лучше так: юмор — инверсия здравого смысла. Улыбка разума.

Выносил я как-то мусорный бак. Замерз. Опрокинул его метра за три до помойки. Минут через пятнадцать к нам явился дворник. Устроил скандал. Выяснилось, что он по мусору легко устанавливает жильца и номер квартиры.

В любой работе есть место творчеству!!!)))))

-Что может быть важнее справедливости?
-Важнее справедливости? Хотя бы — милость к падшим.

Нет, как известно, равенства в браке. Преимущество всегда на стороне того, кто меньше любит. Если это можно считать преимуществом.

Мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда.

-Вечно ты недовольна, когда я звоню. Вечно говоришь, что уже полтретьего ночи.

Юмор — украшение нации… Пока мы способны шутить, мы остаемся великим народом!

Я люблю быть один, но рядом с кем-то.

Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?

— Задета не только КОРА головного мозга, но и так сказать, сама его ДРЕВЕСИНА…
— Hе шути! СОГHЕМ.
— Hевыносимых людей нет, есть узкие двери.
— Oдна голова — хоpошо, а с туловищем лучше.
— Бесплатному сыру в дырки не заглядывают…
— Бисексуал: любовь к женщинам и пиву.
— Будет и на вашем кладбище праздник.
— В России сейчас возможны два варианта развития событий: НАИХУДШИЙ и МАЛОВЕРОЯТНЫЙ.
— Во время пьянки мы чувствуем себя личностью. Наутро — организмом.
— Гибрид акулы с золотой рыбкой: исполняе…
… показать весь текст …

Думать раньше было уже поздно

Треплет ветер листья, под дождем играя,
И прохожих гонит в спину на бульваре.
Скачут пузыри по лужам, исчезая,
В танце кришнаиты мокнут — Харе Харе…

Воет старый пес в квартире у соседа,
Тоже иногда страдает «настроением».
Звон трамвая с шумом уличного бреда,
Глушат ритмы из питейных заведений.

Тихий двор, он, как карманчик шумных улиц,
Где окошки на домах — заплатки века,
Там все также прячет ночь своих безумцев,
Тайны на рассвете только им поведав…