Беда пришла в дом моей близкой знакомой — заболела. Тяжело заболела. Но человек она со стержнем в характере, советской закалки, не унывает. Другой бы на её месте изнылся. А она — нет, иронию не растеряла. А в переписке напомнила и мне один, как Щукарь ни скажет, случАй…
Лежим вот также вот, вчетвером, «привязанные» капельницами к кроватям. Все, как на подбор, с сердечно-соседистыми диагнозами. А накануне мне принесли книжонку, чтоб не скучала, «Высказывания Фаины Раневской». Открываю, — на титу…
И что за ген внедрили в человека,
Что, только допусти кого до власти, —
И честь, и совесть станут не помехой,
Чтобы предаться вдруг греховной страсти
Стяжательства, корысти беспредельной?!
Нормальным был — стал выродком опять.
И хам уж всем владеет безраздельно,
Но морщит лоб: как ближних ободрать?!
Чтоб выше на одну ступень подняться,
Готов заискивать, одаривать, юлить.
А от народа — дальше отстраняться,
Чтоб вирус нищеты не подхватить.
Потом тщеславия, гордыни станет гонка!..
И дикое неравенство опять….
Закатное солнце пылающим диском
Посланца неведомых звёздных миров
Зависло, спустившись к земле, низко-низко,
И тщетно пыталось найти где-то кров.
Цепляясь лучами за снежные кроны,
За крыши домов, где тепло и уют,
Опять погрузилось во Тьму, где лишь стоны
И душ неприкаянных призраки ждут.
Они ждут, когда придёт час избавленья
От вечных мучений за тягостный грех.
И жаждут, и жаждут они искупленья! …
И всё же Господь их прощает не всех.
Не может простить тяжкий грех суицида,
Убийства детей он не может простить,
Я поверила в старую сказку
И влюбилась по самые уши.
Не заметила лживую маску
И впустила тебя в свою душу.
Я всего лишь хотела быть рядом,
Быть опорой твоею повсюду,
И встречаться за завтраком взглядом….
Я по-детски поверила в чудо.
Теперь знаю: чудес не бывает.
Ты не принц на коне, ты — мошенник.
В сердце снова метель завывает,
Как в Крещенский морозный сочельник.
Ах, что за прелесть в тишине
Природы Среднего Поволжья!
Здесь в ранней утренней заре
Луч солнца тронет осторожно
Верхушки сонные берёз,
Скользнёт легонько вдоль тропинки,
А ветер после подметёт
С неё упавшие соринки,
Играя с ними и шаля,
Как озорной котёнок с мышкой,
Взметнётся вверх, где тополя
Раскрыли кроны, словно книжки.
Давно уж чествует весна
Союз сосны со старым дубом!
Спасибо, мир, за новый день,
За солнце яркое в зените,
За свет луны и ночи тень,
Всё слышать, чувствовать и видеть!
За праздник радостный Навруз
И Мать-природы обновленье,
За смелость пробовать на вкус
Всей нашей жизни проявленье!
За первый, трепетный цветок,
За все иголочки травинок,
За талых вод живой поток,
Журча стекающий с тропинок!
За радость слышать смех детей
Ну, вот и наступил Навруз,
Пора любви и вдохновенья!
Зима сдала бразды правленья,
С земли снегов снимая груз.
День равноденствия настал!
И полноправною хозяйкой
Под гимны перелётной стайки
Весна взошла на пьедестал!
Освободившись ото льда,
Вздохнули реки полной грудью!
И фыркая, вновь по распутью
Грязь месят шины, как всегда.
Набухают почки тополей,
Дождик щедро землю поливает,
И на крыльях белых журавлей
Над Россиею Весна летает.
Вот Весна средь тающих снегов
Оживила, пробежав, валежник:
На проталинах её следов
Появился, весь в пуху, подснежник.
И восторга трудно удержать!
Ощущая странное волненье,
Хочется погладить и сказать:
— С Днём рожденья, милый, с Днём рожденья!
Под ногами — грязь и слякоть.
На душе — скребутся кошки.
Прямо хоть обнять и плакать
Себя, выглянув в окошко!..
Как измученная баба,
Встав с постели после родов,
Без причёски, без помады,
Пробуждается природа.
Недовольная спросонья,
Всю неделю смотрит хмуро…
Ох, уж это межсезонье
Со скачком температуры!..
Прислушайся ещё прохладной ночью,
Как в марте по велению весны,
Потрескивая, лопаются почки,
Распространяя запахи смолы;
Как сбросив бремя зимнего недуга,
Любовным соком полнится земля;
И трелью заливается пичуга,
Лишь только вспыхнет ранняя заря….
Забыть попробуй в этот миг невзгоды,
Вдохни, и лик свой к солнцу поверни,
С восторгом пожелай себе на годы
Здоровья, радости, успеха и любви!
И сразу же живительные токи,
Дарованные небом и землей,
Кто бы мог подумать, что евреи,
Пережившие немало бед,
Станут вдруг похожи на злодеев?!
Оправданий действиям их нет.
Кто там прав-неправ, судить не буду —
Вряд ли это будет здесь уместно.
Террористов множество повсюду!
Их уничтожать лучше б совместно.
Не утюжить мирные кварталы
Тактикой всей выжженной земли!
Не бомбить больницы, как вандалы,
Дескать, по-другому не могли!..
Всё смогли бы, если б захотели!
Или разучились воевать?!
Мне талая вода пророчила измену.
— Изменчива сама! — не верила я ей.
И все моря тогда мне были по колено!
И был ещё не май. И был ещё апрель.
Припев.
Вода — да не беда! Чего она хотела?
Ворчала и текла, текла она, как дым.
Как радостно тогда я в зеркало глядела
И красила ресницы, ресницы голубым!
Припев.
Но улетел апрель. И май земли коснулся.
И задышал, как смерть, жестокий суховей.
Я боялась расплескать
Чувства к тебе нежные.
Только вот не удержать
В марте воды вешние!
Каждый божий день ждала
Платья подвенечного.
И женой тебе была.
Но женой невенчанной.
Поступала вопреки
Разуму холодному.
Ты не протянул руки
К сердцу неугодному.
Я не требовала, нет.
В том хватало гордости.
Нам в молодости часто всем казалось,
Что и успех, и радость — навсегда.
Однако же на деле оказалось,
Что гаснет путеводная звезда.
Мы жили, мелочей не замечая.
А мелочи копились в тяжкий гнёт.
И всё трудней нести его, шагая.
Особенно, когда шагнёшь на лёд.
Скользя и балансируя, с тревогой
Уж замечаешь, что ориентир
Как будто растворился над дорогой,
И даже потускнел немного мир;
Что годы улетели, словно птицы,
Забрав с собой здоровье, красоту;
Вот и весна пришла. Не за горами лето.
Влюблённым нет числа. А я всё жду ответа
На давний мой вопрос, не произнесённый.
Я блеском тёмных кос намертво сражённый.
Припев.
Не замечаешь ты меня несправедливо.
Дарю тебе цветы, цветы.… А ты всё смотришь мимо.
И я от взгляда вновь твоего немею.
Ты лишь поднимешь бровь, — я как рак краснею!
Припев.
Надо мной друзья подшучивают часто.
И говорят, что я, что я люблю тебя напрасно.
Ну, до чего ж сопливый март!
Терпеть его я не могу!
Шагнёшь, — и сам будешь не рад:
Словно в лепёшку на лугу!
И раздражает всё вокруг:
И снег, и дождь, и жижа эта!..
Одно спасает, — верный друг,
Который так спешит с букетом!
Ах, женщина! Колдунья, чаровница!
Свободна, как весенний ветерок!
Лукавый свет в порхающих ресницах
И томный взгляд мужчин сбивает с ног!
Изменчива, как зыбь на водной глади!
Устойчива к невзгодам, как гранит!
Твоих седин волнующие пряди
Хранят и ласку рук, и боль обид.
В любви — всегда прекрасна, как богиня!
А без неё — Вселенская печаль.
Хранишь очаг, как Леля, Берегиня!
Внимательна, как трепетная лань.
Как кошка грациозна ты в девицах,
Взрослая женщина — зрелая женщина,
Спелый природы чарующей плод,
Как горизонт на рассвете, изменчива.
Если любима — защита, оплот,
Верный хранитель семейного счастья.
Хрупкие плечики выдержат всё:
Беды, нужду, и любое ненастье.
Лёгкой рукой все преграды сметёт.
Только одно не подвластно ей — годы.
Кто-то из подлости выдумал их!
Мстят за выносливость, гордость, за роды
Новой морщинкой у прядей седых.
Годы с предательством в сговоре часто.