Заблокировать человека
может только Судьба,
А отнять грубо жизнь —
мадам грешная Война.
Хоть скандаль,
хоть валяй дурака —
На всё теперь
я смотрю свысока.
Пальчиком вальяжно
швыряю в унитаз
Поддатых зевак,
разжигателей контратак,
Ворующих мой покой зря,
Называя сумасшедшей,
Весна как будто понемногу оттаяла,
И понеслись ручьи.
Весне, конечно же, дорогу!
Ведь скоро прилетят грачи.
Мы будем радоваться снова Подснежникам и сон-траве,
К весне прекрасной все готовы, Возможно, даже на Луне.
Деревья все преобразятся,
Наденут нежный свой наряд,
Все чувства разом обострятся,
И птицы с юга прилетят.
Пусть не вознёсся я до облаков, не коснулся звёзд рукой, но в сердцах, как отблеск рассвета, остался след мой живой.
В чьих-то снах — мой тихий свет, что согрел в холодный час, словно искра у костра, что не гаснет в поздний час.
Я шагал по глухим тропам, где туман клубится в тени, где дорога шепчет тайны и упрямо вела через дни.
Каждый шаг — как борозда в земле, где семя правды легло, где усталость — лишь преграда, а надежда — крыло.
Бывали тропы, где камни остры, как слова, что режут душу,…
Когда логика служит гнилому сердцу, она превращается в инструмент самообмана.
Попытка оправдать низость «здравым смыслом» — это не сила ума, а бегство от собственной человечности к моральной деградации.
Но слова не спасают: под маской стратега всегда сидит всё тот же мелкий бес, который просто научился пользоваться словарем.