Я тихо усмехнулась:
не верю.
Какие лекарства
от зимних стуж,
что входят без стука
в потери?
Какие настои
от памяти той,
что ночью
становится громче?
От горьких минут
за закрытой чертой,
где сердце болит
и не ропщет.
Но всё же пришёл он —
усталый, седой,
с глазами,
не знавшими лести.
И молча сидел
у стены ледяной,
как будто бы вынес известье.
Не спрашивал лишнего.
Не утешал.
Не клялся,
что время излечит.
Он просто
моё молчание взял
себе
на сутулые плечи.
И стало светлее.
Не сразу. Чуть-чуть.
Как в храме
от тоненькой свечки.
И я поняла:
если душу вернуть —
то только
через человечность.
С уважением.