Праздники кончились. Встал утром — лучше бы вовсе не просыпался. Голова вава, во рту бяка, денег тю-тю. Слоняюсь по квартире, прихожу в себя. Жена шипит: — Иди мусор вынеси, пьянчуга чертов!

Повиновался. Нагнулся за ведром — разогнуться не могу. Стал распрямляться, уперся рукой в посудный шкаф, загремели, зазвенели по полу банки-склянки. Вдобавок ведро с мусором опрокинул. Жена вообще зашлась:  — Уйди с глаз моих долой, сатана! Проваливай к дьяволу, идол!

Ушел молча: говорить не могу, каждый звук сверлит мозги. Вышел на улицу, куда податься — не знаю. Свет не мил, люди противны. Сел в первый попавшийся автобус. Нечаянно наступил какой-то крашеной девице на ногу. Она завизжала.

 — Простите, — шепотом говорю, — я нечаянно.

 — Пошел к черту, пентюх! — обласкала она меня сквозь слезы. Ну и что оставалось мне делать? Вылез из автобуса на конечной и пошел, куда послали — к черту.

Долго ли, коротко шел — не помню. Голова гудит, во рту сухо, ноги-руки дрожат. Ну и состояньице, доложу я вам. Смотрю — бугор, за бугром яма. И ступени осклизлые вниз ведут. Черт его знает, что там? А, пойду: терять мне нечего.

Спустился. Дверь железная. Таблица на ней с горящей надписью «Дьявол. Стучаться головой». Неужто в самом деле до преисподней добрался? А может, с похмелья мерещится? Постучался, голова еще больше разболелась. Дверь с лязгом распахнулась. На пороге вырос лохматый мужичок — хвост крючком, нос пятачком.

 — Чего тебе? — хрюкает.

 — Я, это, к дьяволу вот…

 — А зачем?

 — Так это, послали.

 — Пошли, коли так.

Шли, шли каким-то темными закоулками. И пришли в огромное сводчатое помещение. Посредине очаг пылает. Пахнет серой и еще чем-то до слюноотделения знакомым. Вокруг огня расположилась теплая компания этих самых, с пятачками. А во главе застолья — здоровенный рыжий громила. Точь-в-точь грузчик дядя Федя из нашего гастронома. Только у него, в отличие от дяди Феди, из всклокоченной шевелюры облезлые рожки торчат. «Дьявол!» — догадался я. Все по очереди зачерпывают ковшом из огромной посудины и пьют, черти. Чем-то жареным закусывают.

 — Кто такой будешь? — грозно спрашивает рогатый.

 — Вася, — представляюсь. — А пожаловал к вам потому, что меня сегодня без конца посылали по этому адресу. И еще потому, что голова болит. А деньги кончились, и занять не у кого — и так всем должен…

 — Вообще-то нас и так до черта, — бурчит рыжий. — Ну да ладно, будешь сорок четвертым. Садись, раз пришел. Знаю я твое состояние — тут не то, что к черту на рога, к богу в рай полезешь. Плесните ему, черти. Пей, Вася!

Хлебнул я чертова зелья — аж мурашки по коже.

 — Закусывай! — кричит мне со всех сторон.

 — М-м, — отвечаю. — После первой не закусываю!

Черти от восторга заржали, захрюкали.

 — Вот это по-нашенски! — крякнул их главный. — А ну, дребалызнем еще!

В общем, надрызгался я в этой тепленькой компании до чертиков. Что было дальше — не помню. Сплошной туман. Помнится — слабо, правда, — что мы еще всей нечистой силой наведались к ведьмам. Ух, доложу я вам чертовки! Хлебнул и там какого-то варева. Да такого, что земля из-под ног дыбом, и хлоп меня по лбу!

Очнулся — кругом все белое. Врач озабоченный рядом сидит, пульс мой щупает.

 — Еще одна такая попойка, — говорит, — и только вас и видели.

Жена рядом сидит. Увидела, что я очнулся, перестала всхлипывать.

 — Где тебя черти носили? — шипит.

Дудки, не скажу. Этот адресок мне еще сгодится.

На днях «токмо волей пославшей мя жены» оправился я в аптеку. Она находится метрах в трехстах от нашего дома, и была пустой, не считая меня и скучающей за стеклянной перегородкой аптекарши. Выкупил заказ, сел на диванчик у столика с тонометром, чтобы уложить коробки с препаратами в наплечную сумку. И тут заходит мужчина лет тридцати пяти-сорока. Названия двух лекарств он зачитал провизорше с бумажки, а вот как называется мазь — забыл.

 — Жена уже вдогонку сказала, — сообщил этот гражданин. — Ш…
… показать весь текст …

Муж рано утром собирается на рыбалку.
Жена, проснувшись:
-Возьми меня!
Муж (растерянно): — К…куда?
Жена (томно): — Куда хочешь! И как хочешь…
И все! Какая там еще рыбалка…

Тещенька вчера вечером очень маялась от давления. Собственные таблетки ей плохо помогали, давление не падало.
«Ой, щас умру раньше срока!..» — причитала она слабым голосом. Но на вызов скорой не соглашалась — боялась, что увезут в больницу. А там она уж точно того… раньше срока.
Жена нашла свои таблетки от давления. Они очень сильные, поэтому она их прячет даже от себя. Дали тещеньке полтаблетки — через 20 минут ей полегчало и она заснула.
А утром, после завтрака, насела на свою дочь, то есть жену мою: у нее кончился крем от морщин на лице. А тещенька без него жить не может. Того и гляди, того… раньше срока! А она не желает лежать в гробу морщинистой.
Так что жене срочно пришлось топать по гололеду за этим самым противоморщинным кремом.
Я это к чему? Женщина — она всегда остается женщиной, даже если ей 93 года Как моей тещеньке.

Я нес жене своей зарплату,
А еле сам себя донес…

Ой нет, не надо извинений.
Я вам щас тоже нахамлю!

Мне показался чай не крепким.
А с коньячком так в самый раз!

Я вас любил, чего же боле?
Ах, алименты! Но за что?

Так ты по морде все ж не хочешь?
Тогда по фейсу получи!
… показать весь текст …