Самое трудное испытание для благополучного человека — это внезапное неблагополучие.

Любить эту девушку — все, что мне оставалось. Разве этого недостаточно? А я все жаловался и роптал. Я напоминал садовника, который ежедневно вытаскивает цветок из земли, чтобы узнать, прижился ли он.

Мы жаждем совершенства, а вокруг торжествует пошлость.

Я не знаю, для кого я пишу. Спросите петуха, для кого он кукарекает, или какую-нибудь осину, для кого она машет ветками?

Если женщина отдаётся радостно и без трагедий, это величайший дар судьбы. И расплатиться по этому счёту можно только любовью.

Юмор — инструмент познания жизни: если ты исследуешь какое-то явление, то найди, что в нём смешного, и явление раскроется тебе во всей полноте. Ничего общего с профессиональной юмористикой и желанием развлечь читающую публику всё это не имеет.

Внутренний мир — предпосылка. Литература — изъявление внутреннего мира. Жанр — способ изъявления, прием. Талант — потребность в изъявлении. Ремесло — дорога от внутреннего мира к приему.

Все интересуются, что там будет после смерти? После смерти начинается — история.

На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это приводит меня в ужас.

Гений — это бессмертный вариант простого человека.

— Есть ли у тебя какие-нибудь политические идеалы?
— Не думаю.
— А какое-нибудь самое захудалое мировоззрение?
— Мировоззрения нет.
— Что же у тебя есть?
— Миросозерцание.

Да я выпил! Да, я несколько раскрепощен. Взволнован обществом прекрасной дамы. Но я идейно трезв!

Коллективное самолюбование выглядит не менее глупо, чем персональное.

Я в эту ночь расставляю часовыми,
Вдоль тихой улицы ночные фонари,
И буду сам до утренней зари,
Бродить с дождем под окнами твоими.

Шататься городом, чьи улицы пусты,
И слушать, как шумит листвою ветер.
Лишь для того, чтоб утром, на рассвете
Услышать от любимой — «Это ты?»

— А бабы-то умнее, чем я думал. Поели, выпили и ретировались.