Случайности, эти усердные слуги судьбы, иногда награждают, а могут и выпороть. Но ничего личного — дело подневольное.

Хорошо тем, которые испытывают неприятности на собственной шкуре. Но ведь у некоторых вместо грубой шкуры — тонкая кожа.

Как представишь, сколько ещё хорошего в жизни предстоит совершить, так сразу от гордости грудь начинает самопроизвольно выпячиваться.

Любовь — губительное чувство, которое исподтишка разрушает здоровый эгоизм вместе с инстинктом самосохранения, выдвигая во главу угла инстинкт продолжения рода, внося в мысли — сумбур, а в речи — пылкость.

Зерно сомнений, зароненное в душу подозрительного человека, попадает на благоприятную почву домыслов, щедро унавоженную терзаниями.

Стали думать — получалось плохо. Стали разговаривать — беседа не задалась. Стали прощаться, но оказалось, что до окончания рабочего дня осталось ещё несколько часов.

Пообещали держать в курсе, но не уточнили в курсе чего. Теперь регулярно приходят сводки о погоде на вчера. Всё, вроде, как и договаривались, и я — в курсе, но зреет чувство, что не договаривают они что-то.

Интуиция — это путеводная нить в непроглядном мраке будущего. Жаль, что чаще всего длина этой нити не превышает нескольких минут.

Если дело труба, то сыграй на трубе бравурный марш.

Учёные установили, что отсутствие врагов приводит к ожирению.

Есть у меня особое мнение. Причём настолько особое, что никак не могу найти настолько особых людей, с которыми имеет смысл этим мнением поделиться с надеждой на понимание.

Даже когда ты себя чувствуешь не очень, то это — очень даже очень. А по-настоящему не очень будет тогда, когда ты себя совсем чувствовать перестанешь.

Есть у меня привычка — избавляться от всех привычек. Как бы избавиться от такой привычки? А то уже ем раз в три дня и дышу через раз.

Особенность моей силы воли заключается в том, что у меня хватает силы воли на то, чтобы не использовать силу воли.

Надо помнить: не только мы не застрахованы от ошибок, но и ошибки ничем не защищены от нас.

Первая задача после встречи — это подготовить почву для достойного прощания и культурного расставания.

Всё точно будет хорошо. Пусть даже и не с нами. Но мы завидовать из принципа не станем. А тут же быстренько приляжем, и нам мгновенно тоже станет хорошо.

Остатки нервов берегу: они мне дороги как память о тех далёких временах, когда спокойный был, как водяной удав, который анакондою зовётся.

Пока, как зеницу ока, спокойствие берёг, всего остального незаметно лишился. Ну и что? Сижу и спокойно улыбаюсь.

Оставить свой след в литературе — проще простого. Достаточно бросить на пол раскрытый томик Пушкина и наступить на страницу заблаговременно испачканной туфлей.