Люди охотней верят в светлое будущее, чем в светлое настоящее. А потом оказывается, что всё самое светлое уже позади.

Когда ты только пробуешь пытаться сделать, то это уже полу-удачная попытка. Бездействие-то уже преодолено.

Трудоголик — это человек, которого в воскресенье вечером так тянет на работу, что он всю ночь не может глаз сомкнуть в предвкушении благословенного понедельника. А лентяй — это тот, кто в пятницу с самого утра с нетерпением дожидается вечера пятницы и эпохальных выходных.

Люди, которых ты имел неосторожность обнадёжить, нуждаются в постоянной подкормке обещаниями.

Не нравится мне время своим непостоянством.

Когда оказываешься втянут в беседу с болтуном, что начинаешь понимать: слов придумали слишком много!

Есть два вида перемен: после хорошего и после плохого. Второй вид перемен почему-то недолюбливают.

Всё идёт своим путём не разбирая дороги. А прямо идёт — по судьбам и планам.

Согласись, спокойно соглашаться гораздо лучше, чем горячо возражать. На возражения потребуются факты, нервы и время. А за согласие тебя похвалят. А может быть даже конфетку дадут.

Спрашивать у человека прямо в лоб: «Ты совсем что ли дурак?» — это высшее проявление бестактности. Надо культурно и неназойливо поинтересоваться у собеседника: «Уважаемый, могу ли я предположить, что ваш склад ума находится в аварийном состоянии?».

Кроме подавленного настроения существует ещё придавленное и даже сплющенное.

К счастью, не всем людям можно доверять. И это очень хорошо! Разве на такую уйму людей доверия напасёшься?

Хорошо быть оптимистом. Надо будет лицензию купить и заняться оптимизмом на профессиональной основе.

Чем с большим энтузиазмом нахваливают данный тебе совет, тем меньше шансов, что этот совет будет тебе полезен.

Душа доверчивого человека дому без дверей подобна. Каждый может зайти и в углу нагадить.

Есть у меня парочка запасных мыслей. Весьма посредственные, замечу. Но на безмыслии и чепуха — идея.

Проснёшься утром, что интересно, и сразу есть охота. Нет чтобы работать, например, сразу остро захотелось. Или ещё чего-нибудь — не менее героического.