Природа наделила какую-то женщину красотой,
какую-то умом. Одной же вложила сразу то и другое.
Как пользоваться даром не рассказала.
Красивая сделалась гордой, самовлюбленной и капризной.
Умная — жесткой, требовательной, волевой и сильной дамой.
А та, что имела дарование два в одном, щедро делилась с
окружающими, как с умом можно красиво и не дорого жить
и радовать мир вокруг себя.
Тем самым была желанна в каждом доме.

— Я не пенсионер, я ветеран труда.
А это совсем другая акварель.
Разницу чуешь?

Кто сказал, что СПАСИБО на хлеб не намажешь.
Да ради Бога, на раз, два, три.

Ссориться, сердиться.
Сходиться, расходиться.
Злиться ли, негодовать.
Чёрту душу продавать.

Лишь впустую колоколить.
Всё не поздно отфутболить.
Пусть худой, но лучше мир.
Чем с чумою творить пир.

Оптимизм — это надёжный «гужевой транспорт», на котором можно выехать в любое время и из любого места без проблем.

Сомнительна личность незаурядного ума без души и сердца.

Достаточно маленькой капли масла в огонь,
чтобы затрещали поленья и полетели огненные искры.

Желанье быть первым,
Во что бы ни стало,
Что стоило нервов,
Куда-то пропало,
Ушло безвозвратно,
В туманную даль,
Бесследно исчезла,
Фиаско-печаль.

Свободен от ставок,
В процессе всё время,
Свобода — есть главное,
Зависимость — бремя.

Мама,
как тебе там в твоих березках?
Слышу… слышу… листики распустились.
Ветерок легкий и чуть-чуть ленивый, ему тоже
некуда торопиться…
Небо, говоришь, голубое… и облака, как белокрылые
лошадки…
А воздух-то чистый, чистый, на свежей зеленой травке
настоянный…
Помню наши прогулки средь белоствольных красавиц.
Ты обнимала каждую и шептала им сокровенные слова, словно
малышам…
А щеки твои заливались алым румянцем, глаза покрывались
чистой слезой, и эти мокрые дорожки до уголков губ я потом
… показать весь текст …

Светлая душа дарит любовь, хмурая — морщины.

С тех пор, как помню себя, в моём сердце все первые места были заняты родными людьми — детские неприкосновенны до сих пор.
Тех, кого приходилось подсаживать на полустанках, я не обнадёживала
на постоянство, потому и прощаться с попутчиками не составляло труда.
Конечно, эти вечные исключения: доверяла, прощала. надеялась, любила.
Очаровывалась и была предана не единожды.
Переживала, пережёвывая. Зализывала, исцелялась и снова наступала на грабли — пускала в сердце. Так жизнь двигалась. В груди ч…
… показать весь текст …

Поссорились два друга и соседку.
Просили поприсутствовать арбитром.
Делилась же, конечно, не конфетка.
А «дело», под названьем «хитрость».

А та, ворона, сути не постигла.
Раздором вдарила себе по сердцу.
Не разделила, а проблем настригла.
Скандалисты ей же и поддали перцу.

Как не крути — она теперь свидетель.
Ведь тайной информацией владеет.
И за свою бы вроде добродетель.
Из дому выйти просто так не смеет.
… показать весь текст …

Истинно творящая лишь мятежная душа.

Сейчас не модным стало целовать руки женщине, зато желающих «бить» по ним сколько угодно.
Раньше доброту, как беременную женщину, пропускали вперёд, сейчас зло везде наставило шлагбаумов.

Жизнь, в основном, по взаимообмену.
Попробуй у неё только брать, она быстро наказывает.

Время тасует людей.
По его воле короли становятся шестерками.

Мой отец о второй половинке:
- Встанет человек не с той ноги, что делать второй: править первую, или под неё подстроится — подстроится, — советовал он, жизнь нельзя останавливать.
- Или, начала одна рука что-то делать, вторая помогает, не задумываясь.
- Если утром один глаз открылся, второй незамедлительно откроется. Точно также и с ушами.
- А вот интересно: если одну почку по какой- то причине удаляют, вторая начинает немедленно расти в размерах, компенсируя отсутствующую.
Нет, конечно, есть люди, у которых левая половина не знает, что делает правая, но это редкость.
Вот так, — говорил отец в целом и о людях. Ищут свою половинку до тех пор, пока всё у них не будет в унисон.