Доброжелательным к врагу быть не обязательно, но отмечать его умные действия, значит быть мудрее его.

Как объяснить её приход,
Понять с другими непохожесть,
В душе как сад вдруг расцветёт,
Томленье будто, иль тревожность,
Как голос тихий, словно эхо,
Средь ночи просит пробужденья,
То плачет, то зальётся смехом,
Внутри весна и наводненье,
Рука сама к перу ли, к кисти,
И акварелью льёт на холст,
И ты в плену, и без амнистий,
Лира струится, словно шёлк.

Юная богиня, воспетая поэтами, явилась Питеру Паулю Рубенсу в то время, когда он уже почти не мог рисовать.
… показать весь текст …

На полотне античные хариты (грации в древнеримской культуре) Аглая, Ефросина и Талия, которые являлись богинями красоты, изящества и радости.
—  Героини картины — грации, двигающиеся в плавном танце.
— Мягкие линии, изящные движения, обольстительные нежные изгибы — гимн красоте женского тела.
- Грацию, расположенную слева, мастер писал с натуры — это вторая жена Рубенса Елена Фурман. Живописец только что женился и купался в обретённом счастье.

Художник всегда рисовал женскую натуру прямолинейн…
… показать весь текст …

В отношения можно свалять дурака раз, можно, используя чувство особого расположения, второй раз.
Но нельзя же делать это нормой поведения.

Тянись к высотам, болото оставь слабому.

Мечтают о волшебных замках,
А жить предпочитают в крепостях.

Не притязаю на чужие роли,
Свою хочу сыграть до слёз, до боли,
До зависти самой себе — смогла,
Достигнуть планки той, что задала.

Человечность на самом деле тиха и в грудь себя не бьёт.

Души частичку, ломтик солнца.
В своих ладонях принесу.
И пусть живут в твоей на донце.
На чёрную, вдруг, полосу.

Случится так — темно в оконце.
В лицо дождинки на беду.
И засверкает ломтик солнца.
Лучи на нет грозу сведут.

Моя душа скудней не станет.
Полнее может во сто крат.
А маленький тот ломтик солнца.
Ценней, чем тысячи карат.

Кто-то лезет в душу, кто-то проникает в сердце.
Доверчивость впускает и плачет.

На краешке луны повисла шаль.
И звёзды, в ней запутавшись, мерцают.
Им полюбилась тонкая вуаль.
В ажурных нитях млада ночка почивает.
Ещё чуть-чуть и с острия серпа.
Сорвутся сумерки и принакроют землю.
Зря говорят про ночь — слепа, глуха.
Она острей, сердечней чувствам внемлет.

Забыть прожитое — забыть и потерять себя.

О суде:
Осудил-осудят и тебя.

Про подножки:
Сегодня ты-завтра тебе.

Про яму:
Сегодня копаешь-завтра в неё попадешь.

Про край:
Сегодня подтолкнул к краю-завтра с края нечаянно слетишь сам.

Есть ли что лучше на свете,
Мамою быть своим детям,
Жизнь подарить им и счастье,
Жить научить без ненастий,
А если и встанут они на пути,
Жить научить — их обойти,
И есть ли слова ещё краше,
Услышать, — любимая наша.

Жемчужина, как театральные подмостки. Каждый день, а иногда и каждый час новое представление.
Вот автор, облачившись в яркую фразу о любви, заставил всех сочувствующих переживать.

А вот уже другой ракурс: сражаются за место под солнцем рыцари любовных утех. Их немного, но они в «тельняшках».

Ринг борцов за справедливость, правду и истину никогда не бывает пуст. Горячо на плацу. Борьба не на жизнь, а на смерть. Быть, или не быть правде. Быть, — если не хочешь получить нокаут.

А вот и кружевниц…
… показать весь текст …

Меньше любим мы друг друга.
Всё больше признаём собак.
И кошки стали, как подруги.
В меньших затратах, больше благ.
Собака горьких слов не скажет.
Кошка — ну разве просто отойдёт.
А человек грязью измажет.
И в спину нож острый воткнёт.

Всё ниже плинтуса общенье.
Нет искры — так и нет горенья.
И разряжаться — жалко бисер.

В стаде с зверюшками спокойней.
… показать весь текст …

Белые берёзки все серёжки сбросили,
Листья на ветру тихо шелестят,
Липы вековые и младые сосенки,
Словно в карауле у могил стоят.

Птицы небожителям здравицу поют,
И деревьев кроны эхом отзываются,
Радоницу светлую любят здесь и ждут,
За грехи ушедших молятся и каются.

С детства влюблена в кисель я.
Божественный и сладостный напиток.
Душе и телу придает веселье.
Вот этим счастьем он похож на сбитень.
Мёд, водица, красное винцо.
Для души любимые цветы и травы.
У самовара из трубы кольцо.
Чаепитье в воскресенье, боже правый.
Но был неполон бы рассказ.
Хмельной напиток из дубового бочонка.
Живу и помню мамин квас.
Стаканчик выпил — снова как девчонка.

Хожу по коридорам университета жизни: полупустые аудитории «Семь-Я», «Совесть», «Любовь», «Дружба», — то ли все учёные, то ли учиться не хотят, а может преподавать стало некому.
Зато как шумно, дым коромыслом, в кабинетах «Как без труда вынуть рыбку из пруда», «На чужом горбу в рай заехать»", «С милым рай в крутом коттедже». Думаете здесь опытом делятся: ошибаетесь — списывают друг у друга схемы, макеты, контуры, карандашные наброски, — всё, что можно получить на халяву.
А, ведь, было, было, было всё не так. Было, да прошло.