Сколько не бегу — не убегаю…
Сколько не бежит — не догоняет…
И кто она такая?

Если нечего делать —
додумывайте за меня, какая я

Память на даренье коротка.
Должника помнят века.

Выползла на небо туча. Чёрная, лохматая, злая — краёв от негодования не видно. Не одна, причём, с такими же злыднями подругами. Выползли ночью, затеяв коварный план залить всё вокруг, напугать нашествием. Тут и молния нарисовалась, да гром на подпевках. Что они творили, уму непостижимо.
Но только зорька забрезжила, поспешили убраться, подобрав свои подолы у сарафанов. Стало тихо и чисто на небе.
Проснулись люди: ни облачка, свежо и зелено вокруг. Да влажно, да прохлада, да вокруг всё по-иному: ново и необычно. Но жизнь продолжается. И солнце на небе, и птицы поют, и цветы, свежестью умытые, улыбаются. Кончилась чёрная хмарь и на смену пришла радость бытия.
И это правильно, потому как природа жизни такова: налетит, завихрит, подбросит, опустит, по земле покатает — на зуб попробует и исчезнет. А следом утро, солнце и голубое небо. Так было, есть и будет на все времена.

Как-то не принято при жизни признавать человека великим. Видимо, правда то, что большое видится издалека. Только не слишком ли велика цена этому далёко — жизнь.

«Выбрался из грязи в князи»,
Про «грязь» забыв, — ну, ты чудак,
Да если по три раза мыться,
Нет, не отмоешься никак,
Забудешь «грязь» — напомнят люди,
Их память, знаешь ли, на век.
И принесёт ту «грязь» на блюде,
Заботливый наш человек.

Она упаковала свои грехи в чемодан, выставила за дверь,
и начала все с чистого листа…

У чувств скоропостижности не бывает.

Учила мама говорить с Всевышним,
Одними мыслями, губами — боле лишне,
Сначала воссоздать благодаренье,
А только после, тихо о прощеньи,
Проси простить за всё, что помнишь,
Смиренным голосом и очень скромным,
И мысленно смотри туда, где сам творец,
В высоком поднебесье, там его дворец.

И он услышит, голос тихий твой,
Со светлым ликом возвратишься ты домой.

Как только не обзывают Жизнь.
Какие ей ужасы и страсти не присваивают.
И только она одна знает про себя, что прекрасна.

Есть практически бесплатная косметика, более качественная, чем
иностранная — макияж с оттенками приветливости и доброты.
Обеспечивает блеск глазам и лучезарность улыбке.
Попробуйте — не разочаруетесь.

Я не умею чувствовать чужую боль,
но ощущаю свою за человека, который болен.

Человек чаще живёт в «недостаточном», чем в «пресыщении».
Это «недостаточное» и является «свечой зажигания» для движения.

У творящего слово главное оружие — перо.

От цветка до ягодки хмельное лето, бабоньки.
От ягодки до грибка осень уж недалека.

Я не помню голос отца.
Но вижу, как он стоит передо мной и его губы твердят:
«Девушка должна уметь ждать».
Этот наказ настолько глубоко ушел под сознание, что стал
панацеей всей последующей жизни.
Постоянно гордая осанка, вздернутый носик и глаза поверх
головы собеседника. Первый шаг навстречу, первое прости,
первое объяснение — все запретные зоны.
Долгое время мое «я» сидело взаперти и несмело сказать свое
слово, за него говорил язык отца: «Девушка должна…»
Я прекрасно адаптировалась в колл…
… показать весь текст …