Когда мать молится за своих ушедших детей,
ее сердце плачет сухими слезами.
Голос печали слышат птицы и уносят его в небо.

Тебе лжет друг, играет драму.
Прости прошу, попался в яму.
Но, очевидно, что он лжет.
Твою энергию крадет.
Принять притворство, не заметить?
Тут выбор твой и ты в ответе.
Но, опыт есть, коль поддаешься.
Не раз на этом же споткнешься.

Завидую тем, кто до сих пор может воочию созерцать морозные рисунки на стекле. А более того, как в детстве, дуть на стекло и подсматривать в талое отверстие на зимушкой зимой из тёплой деревенской избы.

Когда это было то… когда,
дай бог памяти…
и было ли…
в ее глазах рыжее… рыжее…конопатое его личико.
кудрявый чубчик и алые пухленькие губки…
мальчик из далекого детства… сосед по дому… двору…и парте.
Что ж ты следишь-то за мной… почему в сон вмешиваешься?
Дорогу перешел… черту оставил… стену соорудил…
и призраком следуешь…
Отпусти… в конце жизни… отпусти.
Взамен что?
Нет… нет…нет…фото оставлю себе…
Рыжее… рыжее…конопатое личико… до боли любимое и родное…

Всё плохое — это бывшее хорошее, брошенное на произвол судьбы.

Первое предательство — это нож в спину.
Прощённое и повторяющееся — ношение ножа в ране постоянно.

Как бы «ночная кукушка не куковала»,
хорошо воспитанный сын никогда не обидит свою мать.

Ну до того порой интимны фразы.
Доводят от прочтенья до экстаза.
Пусть побольше будет этих фраз.
Хоть на ЖМ да испытать экстаз.

Слёзы отца у могилы солдата,
Шелест губами — прости не сберёг,
Только вперёд — это воля комбата,
Сколько легло — войне той упрёк.
Слёзы отца — не от радости это,
Трупами выстлан победный большак,
Что не сберёг лежит грузом у деда,
Боль не уймёт даже в звёздах пиджак.

Карта ли жизни, иль пуля шальная,
Там, в поднебесье, тасует колоду судьба,
Только вот слёзы — как память живая,
И совести голос — за Родину эта борьба.

Сгорбилось счастье.
Грустна доброта.
Нежность какою-то серою стала.
Что это, люди, что с нами сталось.
Подавили ненастья?
Но могли же когда…

Было же хуже.
Близких теряли.
Только унынью простор не давали.
И жили не дюже.
Всего было мало.
Уверенно жить что помешало?
… показать весь текст …

Великое и уходит красиво.

Кто-то пан, а кто пропал.
Кого винить, что бог уж дал.
Конечно, пану всяко легче.
А на пропащем клеймо вечно.

Но есть мотив, а в нем вся сила.
(Лягушка в притче масло сбила).
Смог безнадежный бы подняться.
Если б было желание стараться.

Входящие в душу не всегда выходящие,
А выходящие из неё часто не входящие обратно.

Из всех эмоций выделила б боль.
Капризна и вредна — лишь ей позволь.
Веревки вить начнет и скрутит так.
Протянешь ноги — сядет сверху враг.
Однако, против недуга есть зелье.
Поплакать бы — через слезу веселье.
Тащит в постель — а ей наперекор.
Да, на прогулку, в люди, на простор.
Тут ставки высоки — и выбрать надо.
Из двух зол … здоровье вам в награду.

Предательство — искусственно навязанное горе.

Мне казалось, что любовь у нас.
А это просто был туман.
Что не какая ни Джульетта я.
А ты хвастун и Дон Жуан.

И те цветы были бумажные.
И вместо золота кольцо.
Было простое, окаянное.
И давит сердце боль свинцом.

Поверить можно ль злому демону.
Что с губ признание срывал.
Душа пуста и сам весь деланный.
Тебя же тоже ждет провал.
… показать весь текст …

Эксклюзивность сплетни
в изысканности узора и его хитросплетении.

Сейчас надо быть как никогда зорче сердцем и душой…
Какая соломинка… какое бревно в глазу?
Душу бы чёрту не отдать, да не утопить совесть в дерьме…

Между ушедшими в массы и вернувшимися личностями значительная прослойка застрявших и растерявшихся.