Европейская шваль, что под Штаты легла,
Всё скулит, что Москва — Третий Рим.
Всё визжат, что Россия — империя зла…
«Очень зла!» — я ответил бы им.

Не наградили жалкой должностью и званием?
На слово доброе общественность скупа?
Талант и ум порой бывают наказанием —
Не терпит их самовлюблённая толпа.

Чтоб навсегда закрепить абсолюцию,
В свете реформ, наверху проводящихся,
Эти слова нужно вбить в конституцию:
«По многочисленным просьбам трудящихся»

Уходящей зимы мне не жаль,
Ведь финансовых дел не хитрец, —
Обожаю короткий февраль
За три дня экономии средств.

Однажды событий бушующий шквал
Откроет всем суть понятийных подмен,
Что сильный — не бьющий людей наповал,
А тот, кто поможет подняться с колен.

Уезжать? Навсегда? В край далёкий? Да ладно!
Ну, не блещет огнями родное село.
Да, навозная куча воняет изрядно.
Но зато в ней холодной зимою тепло.

Друзей не бывает много,
Но весь этикет соблюдши,
Пищит по утрам изжога,
Что жить в одиночку лучше.

Первобытных инстинктов одОбря зов,
Путь опасный соломою выстлав,
Мы пустились в строительство Образов,
Разбазарив фундаменты Смыслов.

Дни летят, идут годА,
Век меняет поколенья,
На убой идут стадА
За блестяшки и печенье.

Меняются цвета, эпохи, люди,
Но ничего не сдвинется, доколе
Сидеть за знаки препинанья будут,
А кровопийцы наслаждаться волей.

Чтоб не попасть в антигерои глупой драмы,
Не разбудить семейных ссор лихие ветры,
Не осуди свою жену за килограммы,
Да не осужден будешь ты за сантиметры.

Трескать водку, закусывать салом,
Драть горлянку на сборищах наци —
В совокупности призрачно мало,
Чтобы истинно русским назваться

Я завидую доброю завистью деду,
И люблю этих скромных седых симпатяг,
Потому что они проживали Победу,
А не брали, как ныне, картонный Рейхстаг.

Бодро чешется рука, пустеют ножны,
Верный палец тихо тянется к курку,
Быть умнее дурака совсем не сложно,
Доказать всё это сложно дураку.

Бреду по жизненному бл@дству
Тропой взрыхлённых площадей,
И под ногами шевелятся
Могилы брошенных идей.

Презирая обычаи времени
И чихая на них с колокольни,
Все мы скопом немного беременны
Укрощеньем невыжженых вольниц.

Богатствами и властью обогретому
История оставит час позора,
Когда лицо красуется монетами,
Но имя матом пишут на заборах.

Нам быта штормящие воды
Вскрывают мирское явленье:
Родными становятся годы,
Чужими — всего за мгновенье.

Давно уж гордый птах не реет
И буря мрёт в обломках чести,
Народ без смыслов и идеи
Сродни отаре мелкошерстных.

Давно усопла творческая злость,
Ей антикварщик обозначил цену,
Не вешаю гитару я на гвоздь
Лишь потому, что жаль дырявить стену.