Чтобы жить как все, волчком вращаешься,
Но осознаёшь, увы, у края:
Если каждый день ты не рождаешься
Значит, каждый миг ты умираешь.

Жизнь — как «ПолеЧудес» — Якубович умён и искрист,
Да, твой ход не дошёл, но овации веру вселяют,
Пусть не смог угадать, но есть шанс побороться за приз…
Ну, а кто-то всем этим волшебно извне управляет.

Суть заветов христовых забыв,
Все людские страдания пнувшие,
Ходят в золоте божьи рабы,
Ради Бога спинЫ не согнувшие.

Гранит правовой обгрызя,
Понять бы сей фокус сложный:
Бухать в восемнадцать нельзя,
А брать ипотеку можно.

Пропаганды лютует мода —
По квадратам бомбить наугад,
Против собственного народа
Эффективней, чем против врага.

Всё просрали! Но как, вашу мать!
Налетайте, скупайте билетики!
Это ж надо уметь так ломать,
Чтоб руины назвали эстетикой.

Не видели творимое глаза бы,
Ушам бы не слыхать брехливый фон!
Какой в клоаку «коллективный Запад»,
Когда кругом решает Фашингтон?!

За суровой скача судьбою
В спотыканиях лет и зим,
Всё пытаюсь я быть собою,
Только видят меня другим.

Европейская шваль, что под Штаты легла,
Всё скулит, что Москва — Третий Рим.
Всё визжат, что Россия — империя зла…
«Очень зла!» — я ответил бы им.

Не наградили жалкой должностью и званием?
На слово доброе общественность скупа?
Талант и ум порой бывают наказанием —
Не терпит их самовлюблённая толпа.

Чтоб навсегда закрепить абсолюцию,
В свете реформ, наверху проводящихся,
Эти слова нужно вбить в конституцию:
«По многочисленным просьбам трудящихся»

Уходящей зимы мне не жаль,
Ведь финансовых дел не хитрец, —
Обожаю короткий февраль
За три дня экономии средств.

Друзей не бывает много,
Но весь этикет соблюдши,
Пищит по утрам изжога,
Что жить в одиночку лучше.

Первобытных инстинктов одОбря зов,
Путь опасный соломою выстлав,
Мы пустились в строительство Образов,
Разбазарив фундаменты Смыслов.

Уезжать? Навсегда? В край далёкий? Да ладно!
Ну, не блещет огнями родное село.
Да, навозная куча воняет изрядно.
Но зато в ней холодной зимою тепло.

Однажды событий бушующий шквал
Откроет всем суть понятийных подмен,
Что сильный — не бьющий людей наповал,
А тот, кто поможет подняться с колен.

Дни летят, идут годА,
Век меняет поколенья,
На убой идут стадА
За блестяшки и печенье.

Чтоб не попасть в антигерои глупой драмы,
Не разбудить семейных ссор лихие ветры,
Не осуди свою жену за килограммы,
Да не осужден будешь ты за сантиметры.

Меняются цвета, эпохи, люди,
Но ничего не сдвинется, доколе
Сидеть за знаки препинанья будут,
А кровопийцы наслаждаться волей.

Я завидую доброю завистью деду,
И люблю этих скромных седых симпатяг,
Потому что они проживали Победу,
А не брали, как ныне, картонный Рейхстаг.