В «вино» воду превратить
Проще ведь простого:
Нужно жаждой заморить
Снова, снова, снова.

На бумаге — хорошо,
А на деле — гадость.
Так бывает. Ну, а шо?
Дипломатия — радость!

Что творят «нейронки» — то ль не чудеса?
Дай массивы данных, поднастрой «веса».
Глянь, «ИИ-эксперты» сочиняют стих…
Этот «ум» поможет в мире для тупых!

Люди в «шутерах» играют,
В «выживалках» застревают.
Что же молвить наперёд?
Жопой чуют, что грядёт!

Богатые в мире «аскеты» встречались.
Страстям и порокам они предавались,
А вскоре вещали затем в интервью,
Как жизнь изменили навеки свою!

«Петушки» на самокате
Гарцевали на Арбате.
А потом их в свой черёд
Койка с капельницей ждет.

Предатель ответит, что он не таков,
От гласа души чтоб избавить оков,
Но выбора важность однажды познав,
Заявит, что в целом был все-таки прав.

Коль лесник в тебе не дремлет,
Рубит правду целый день,
Доброте душа не внемлет,
А с тобой живет олень —

То пили его ты, мужа,
Что бревном ему лежать!
Чтоб в семье родилась стужа,
Нужно часто обижать!

Любил здесь людей самурай.
Лишь тех, что любили его.
Ведь проще отдать, получив.

Санкционировали, санкционировали, да не высанкционировали.
Изолировали, изолировали, да не выизолировали.

Обезьяна фантик взяла, его денюжкой назвала,
Обменяла на банан в своем стаде обезьян.
Но пришел однажды голод и сменил жару на холод.
Столь невкусным фантик стал, что блевоту вызывал!

Сытое брюхо к страданиям глухо — но и к жиртрестам приходит разруха.

Много «Окон Овертона»
Раскрываться ныне стало.
Против Божьего Закона
Бездна души зазывала.

Как народы испугать —
Может быть, терактом?
И поставить всех затем
Пред бесправия фактом.

Ангел над книгою судеб стоял.
Медленно очень страницы листал.
В ней написали про многих людей,
Что обратятся однажды в зверей.

Тело страдало за дело.
В теле душа том запела.
В вечности нету предела.

Жить то Бог не запрещал
Честно и красиво,
Но народ не признавал,
Жизнь что справедлива.

Сакэ выпивал самурай.
Но горе не мог он запить.
Разбавил лишь ядом его.