Всё вполне выносимо, но в общих чертах,
А в деталях… постылые эти детали!
Не от них ли мы так безнадёжно устали,
И особенно те, кто сегодня в летах.

Ну как в отечестве родимом
Остаться целым, невредимым,
В кровавой смуте не пропасть
И за решётку не попасть?
Как дать понять идущим следом,
Что жизнь попахивает бредом
И неминуемой бедой,
И катаклизмов чередой?

Под синевой, что так густа,
Все встанет на свои места.
Пускай событий срок неведом,
Пусть мы по горло сыты бредом,
Творящимся то там, то тут,
Но дни заветные придут,
Коль сохранил Господь печальный
Творенья план первоначальный.

Ритенуто, ритенуто.
Дли блаженные минуты,
Не сбивайся, не спеши.
Слушай шорохи в тиши.
Дольче, дольче, нежно, нежно.
Ты увидишь, жизнь безбрежна
И такая сладость в ней…
Но плавней, плавней, плавней.

Человек, в основном, состоит из воды,
А ещё из тревоги, заботы, беды,
Из беды и тревоги. И только отчасти
Состоит человек из веселья и счастья.
Потому-то бедняга с рожденья влеком
В те края, где дано состоять целиком
Из любви и веселья, и счастья, и света,
Из которых Создателем соткано лето.

Прогорели все дрова,
И пожухла та трава,
На какой дрова лежали.
И дощатые скрижали
Разрубили на куски
И пустили в ход с тоски —
Тяжело без обогрева.
Полыхай, святое древо,
Хоть теперь — увы, увы, —
Не сносить нам головы.
Но святыня прогорает,
А никто нас не карает.
Жизнь глухая потекла:
Ни скрижалей, ни тепла,
… показать весь текст …

Нет погоды давно.
Моросит день и ночь.
Остается одно:
В ступе воду толочь,
В ступе воду толочь.
…Отсырела тропа.
И глубокая ночь
Как большая ступа.
Воду в ступе толочь,
Не жалея трудов,
Чтоб наутро твоих
Не осталось следов;
Слушать вздохи одни
Позабывшихся сном
… показать весь текст …

Мир сотворён был этой ночью.
А утром я смогла воочью
Удостовериться, что он —
Вполне реальность, а не сон.
Вот где-то что-то шевельнулось,
И я на шорох оглянулась.
А это юный мир шуршал:
Он — есть иль нет его — решал.
И я увидела, как ловко
Идёт к рассвету подготовка,
Как виртуозно там и тут
Штрихи последние кладут.

Не ждать ни переправы, ни улова,
Ни окрика, ни шороха, ни зова.
У леса, у глухого перелеска,
Средь синевы, и тишины, и плеска,
На берегу, колени к подбородку,
Сидеть, следя недвижимую лодку
И слушая полуденные речи
Реки, не прерывая, не переча.

На дерева дробится лес.
Небесный свод — на семь небес.
Жизнь распадается на годы
Трудов, неволи и свободы.
Дробится смерть на черепа.
И лишь любовь, что так слепа,
Способна зреть миры и блики
В Одном Лице, в Едином Лике.