— Фу! Руку убери! Ты что там у меня под юбкой нашел? Не там ищешь!
— А у меня губозакатывающая машинка!
— Аааааа! Ну тогда буду загадывать желание! А руку все равно убери, губозакатывающая машинка — это не в прямом, а в переносном смысле! И, кстати, не губозакатывающая, а губораскатывающая! Дурак! Все наоборот! Ыыыыыыыы!
— Ыыыыыыы!

— Девушка, здравствуйте! А Вы когда-нибудь знакомились в метро?
— Никогда!
— И я никогда!
— Ой, молодой человек, давайте и не начинать!
— Девушка, а я как раз это и хотел Вам предложить!
— Ок, молодой человек, я согласна! Я не буду с Вами знакомиться в метро!
— Я тоже!
— Ыыыыыыыы!
— Ыыыыыыыы!

Сверхчеловек — это человек с усиленной бесчеловечностью.

— А ну само образуйсь! — сказал Иван.
И все само образовалось.
— Крутой ты, Иван! — сказал Степан и попробовал также.
— А ну само образуйсь! — сказал Степан.
Но, конечно, ничего само не образовалось, потому что чужие идеи не возможно украсть, их может реализовать только сам автор.

«Девушка, а можно с Вами познакомиться?» — спросил парень, подходя к девушке в кафе.
«Да ты что? Никогда! И тебе не стыдно?» — ответила она, отмахиваясь.
После этого парень, не обессудившись, решил попробовать свои удачи в другом месте. Он подошел к другой девушке и спросил:
«Простите, вы случайно не знаете, как пройти к выходу?»
«Конечно, я могу вам помочь," - ответила она с улыбкой.
Парень почувствовал, что что-то пошло не так. Вместо того чтобы познакомиться с кем-то, он просто получил направ…
… показать весь текст …

Жил были два брата — Налажал и Неналажал. И были у них две сестры — Налажала и Неналажала. И хотели они, чтобы писатель про них сказку написал. Но про людей с такими именами все писатели сказки писать отказались. Так про них никто и не написал. Но еще Гомер обо всем сказал. И они нашли о себе в классике.

Что бы ты не делал — ты участвуешь в конкурсе на идиотизм.

— Я убил человека.
— И у Вас все получилось? А продайте мне права на экранизацию?
— А я еще не дописал, это первая строчка романа, подражание Раскольникову, как Достоевский.
— Я Вам помогу дописать, если мы снимем по Вашей книге сериал. Вы будете ходить по ночным клубам и искать женщин.
— Да я же Вам сказал, что это философский роман, концепция «Тварь я дрожащая или право имею».
— Нет, Вы будите у нас тварью танцующей! Мы сделаем из Вас маньяка! Получатся отличные роман и сериал.
— Ааааааааа!
— Ыыыыыыы!

— Я убил инопланетянина.
— А почему не человека?
— А их все и так убивают, и к тому же это запрещено законом.
— А инопланетяне что сказали?
— А они посмеялись и заявили, что их просто так не убьешь!
— И какие у тебя дальше планы?
— Буду писать роман — подражание Достоевскому, Раскольникову. Первая строчка романа будет: Я убил человека.
— А почему не инопланетянина?
— А инопланетян еще поискать надо.
— А ты поищи.
И я пошел искать инопланетянина.
— Только сначала межгалактическое законодательство изучи, чтобы не попасть впросак! — крикнул мне вдогонку редактор.

— Я убил человека.
— Зачем?
— Да ладно, это была разрядка напряжения.
— Заняться что ли, не чем?
— Да я писатель. Это я после прочтения «Преступления и наказания» написал первую строчку романа: Я убил человека.
— Ааааа! Вот как ты сублимируешь! Фрустрированный, что ли?
— Да ладно, я работаю в порно.
— Ты что, женщин удовлетворяешь?
— Да нет, в литературном порно.
— Ааааааа! Далеко пойдешь!
— Ыыыыыыыыыыыы!

— Я убил человека.
— А так вопрос ставится?
— Да, это подражание Раскольникову, я хочу написать роман, лучше, чем Достоевский.
— Нет, молодой человек, вопрос не так ставится. Надо написать «план романа», а не первую строчку.
— Первый шаг — половина пути!
— Ха-ха-ха! Молодой человек! Вы никогда не напишите роман без плана.
И редактор оказался прав. Свою первую строчку я так и не дописал.

— Я убил человека.
— И что, хочешь замести следы?
— Нет, это я по Достоевскому, концепция «Тварь я дрожащая или право имею» Раскольникова.
— Ты правильно сделал, что обратился к редактору. Мы заметем следы, сделаем вид, что это фантастический роман.
— Так это и есть философский роман, его первая строчка, никого я не убивал.
— А это еще надо доказать! Вот если напишем с тобой качественную прозу, будет алиби!
— А Вы что, цену себе набиваете? А сколько стоят услуги редактора?
— Дешевле, чем услуги юриста, если тебя обвинят в убийстве!
— Аааааааа!
— Ыыыыыыыы!

— Я убил человека.
— А что, есть некоторая тенденция?
— А это я развиваю идею Раскольникова, Достоевского.
— А у Вас точно правильная тенденция, Вы же вчера с девушкой в метро знакомились?
— А при чем здесь это. Я про знакомства роман тоже когда-нибудь напишу, но сейчас развиваю достоевщину.
— А Вы же позавчера в парке на пруду гуляли?
— А при чем здесь это? Все москвичи гуляют в городских парках на городских прудах.
— Но Вы же написали «Я убил человека».
— Так это же первая строчка моего будущего романа.
— Аааааа! Ну если Вы и дальше будете на прудах гулять и с девушками знакомиться, получится, что Вы маньяк!
— Да я же писатель!
— Ну посмотрим, посмотрим!
И я стал и писателем и маньяком одновременно. И с девушками знакомился и романы писал.

— Я убил человека.
— Если человек не становится больше, он становится меньше. — вот как надо писать. А у тебя — банальщина.
— Как? Это же идея Раскольникова.
— Писать надо художественно, а не буквально! — засмеялся редактор и сказал, что я бездарь.
Но я не бросил эту идею.
— Во-первых, я убил человека — это краткое содержание романа, подражание Достоевскому. Во-вторых, это синопсис этого романа. В третьих — это первая строчка романа. В четвертых — это часть заголовка, подзаголовок, который я вынесу на обложку.
— Ты бездарь! — опять повторил редактор.
Но оказалось, что это редактор у меня бездарь, а моя идея будущего романа гениальная!

— Я убил человека.
— А зачем?
— А это первая строчка романа, подражание Раскольникову.
— Хороший вывод из Достоевского. Вы что, хотите мне мозги запудрить?
— Зачем?
— Вы маньяк! Вы уже два месяца знакомитесь с девушками!
— А я хочу написать роман «Как не познакомиться с девушкой».
— Вы что, хотите сказать, что стали маньяком, чтобы роман на эту тему написать, а фраза «Я убил человека» — это достоевщина?
— Да, Вы меня правильно поняли.
— Тогда ищите редактора, а за ложный вызов ответите!
— Ыыыыыыы!
— Ыыыыыыыы!

— Я убил человека.
— А Вы хотите попасть в анналы вечности и написать гениальный роман?
— Да, как у Достоевского, развиваю идею Раскольникова.
— А Вы никогда не знакомились на улице?
— Никогда!
— Ну давайте попробуем! Возьмите у нескольких девушек телефоны.
— А зачем?
— Ну Вы же написали «Я убил человека», вот мы и проверим, как Вы знакомитесь.
— А какая здесь связь?
— А Вы хотите попасть в анналы вечности и написать гениальный роман?
— Да.
— Ну тогда идите и знакомьтесь с девушками, а наши редактора Вам помогут.
И я пошел знакомиться с девушками, а про свою первую строчку будущего романа «Я убил человека» вообще забыл.

— Я убил человека.
— И вообще я удивляюсь, откуда такие писатели берутся.
— А я по Достоевскому, идея Раскольникова.
— Аааааа! Это Вы не сами убили. А зачем от первого лица пишите?
— А так убедительнее.
— Я и говорю, откуда такие писатели берутся. Вам не редактор нужен, Вам нужен милиционер.
— Ыыыыыыы!
— Пройдемте в милицию, молодой человек, там Вам помогут Ваш роман дописать.
— Аааааааа!
— Ыыыыыыыы!

— Я убил человека.
— А что за книгу Вы хотите написать? Художественную или не художественную? И какой цели Вы хотите достичь?
— Подражаю Достоевскому, как Раскольников.
— А это точно не на личном опыте?
— Нет, да что Вы?
— А если Вас в милицию сдадут?
— Да что Вы, это же достоевщина.
— А я Вас сам сдам в милицию!
И мне пришлось от этого редактора убежать.

— Я убил человека.
— Молодой человек, у Вас должна быть стратегия, как написать книгу.
— Ну я как Раскольников, больше философии.
— Нет, молодой человек, надо больше крови! Напишите, что убили много человек.
— Нет, я беру пример с Достоевского.
— Ну и дурак! Надо брать пример с Фредди Крюгера!
— Извините, но я обращусь к другому издателю.
— А все издатели одинаковые. Нам философы не нужны. Читателю требуется остросюжетная чернуха.
— Фу!
— Ну как хотите, молодой человек! А я бы, на Вашем месте, свою первую строчку переписал бы.

— Я убил человека.
— А можно эту первую строчку как-нибудь по-другому повернуть?
— А так соответствует Достоевскому, Раскольникову.
— Ну давайте мы покопаемся в грязном белье писателя! Можно не про убийства?
— Так я же не про себя! Это же философия.
— Нет, молодой человек! Такая книга издательству не подойдет.
— А какая подойдет?
— Никакая! Книги пишут по заказу, графоманы нам не нужны.
— А я что, графоман?
— А что, Пушкин?
— А вдруг?
— Аааааа! Ну извини, мы обознались. Ыыыыыыы!