(70 миллионов рублей по текущему курсу).
В первую очередь я открою новый авангардный сюрреалитический абсурдософский парадоксальный футуристический литературный журнал «Речевые игры» на бумаге и вступлю в «Журнальный зал». Этот журнал я уже выпускаю с 2005 года виртуально он-лайн и настало время перейти также и на бумажный вариант журнала.
Во вторую очередь я открою киностудию экспериментального постмодернистского парадоксологического кино. Мы начнем со съемок не стандартных, не форматных, шокир…
… показать весь текст …

Я убил человека. Блин, и сердито, и пафосно. А что, Вы никогда не пробовали подражать Раскольникову?
Если я напишу роман и начну его со строчки «Я убил человека», наверняка получится лучше, чем у Достоевского.
Тут мне позвонил Достоевский.
— Друг, а пойдем-ка по бабам! — предложил он.
— Да ты что? Гений должен быть девственником! — возразил я.
Друг засмеялся и сказал, чтобы я еще подумал, а он перезвонит.
Я позвонил Белинскому.
— Друг, а пойдем-ка по бабам! — сказал мне Белинский.
— Да ты что…
… показать весь текст …

Налейте кипяточку,
Пяточку типа,
За чай платить не хочу!
А вдруг?

Человек создан не из клеток, а из мифологем.

Я есъмь, значит я съем.

— Никогда не лезь девушкам под юбку, если юбка слишком длинная! — сказал мне тренер.
— Это что, напутствие? — спросил я.
— Это базовая установка, и смотри, чтобы ничего не перепутать, а то некоторые наоборот — под длинные юбки лезут, а коротких — боятся.
— Аааа. Ну я не некоторый. Спасибо за совет! — сказал я, а про себя подумал: — Он что, не знает заповедь «Не блуди»? Надо соблюдать общечеловеческие базовые гуманитарные константы, гуманитарные абсолюты.
А тренер услышал мои мысли и засмеялся: — Ты еще скажи, что с точки зрения банальной эрудиции можно пройти мимо девушки в черных чулках и не зацепить ее!
— Чулки зацепить, чтобы они порвались? — уточнил я.
— Ну ты лох! — засмеялся тренер и я решил занести его в черный список и больше с ним не общаться.

Человек — это калькулятор с субъективной таблицей умножения.

«Первая строчка романа была плагиатом.» — написал я последнюю строчку романа.
— Что? Да это ты про себя написал! — сказал Парфирий.
— Сейчас не 19-й век, вместо старух-процентщиц — ломбарды, — объяснил я.
— Это не плагиат, это доработка и переосмысление! — сказал Достоевский.
— Я — это ты, ты — это я, — сказал Раскольников.
— Но современные студенты не знают несколько иностранных языков, — сказал я.
— А какая была первая строчка романа? — спросили читатели.
— Я убил человека! — сказал я.
— Нет я! — сказал Раскольников.
— Для чистоты следственного эксперименты ты бы лучше помолчал! — сказал Раскольникову следователь.
— Лишь бы ф себе человека не убить, а то потом как с этим жить, — сказал критик.

Не относись к миру как к мирку.

Она спрятала нос в меховой воротник. Я тоже засунул в ее воротник нос.
К нам стали подходить прохожие и совать носы в ее воротник.
— У вас что, своих воротников нету? Носы совать некуда? — удивился я.
Но прохожим нравился именно ее воротник.
— А мне не жалко, пусть хоть обсуются! Воротник создан для носов! — сказала она.
Больше я никогда не покупал ей шубы с воротниками.

Дурак никогда не поступит на столько глупо, на сколько глупо может поступить умный. Жизнь — это вечное откладывание безотлагательного. Никогда не мечтай о миллиардах, пока не намечтаешься о миллионах. Тезис не считается спорным, если из-за него не готовы подраться два интеллигентных профессора.

Человека нельзя подвести ни под одну формулу, если это не дарвинизм, не фрейдизм и не марксизм. Жизнь — это игра в поддавки совести с подлостью. Речь порождают противоречия. Ум никак не лучше дурости. Жизнь — это тупик, выезд на личном примере из которого сфальсифицирован.

Сознание — это объективные мысли, затуманенные субъективными желаниями. Человечество — это поле игры сердца с умом. Кто складывает, у того складывается. Снизь ценность того, что ты не можешь — и ты не сможешь ничего, повысь ценность того, что ты можешь — и сможешь все.

Неискоренимость топора из черепа старухи компенсируется спасающей мир красотой. Не бойся зла, ибо зло занято небом, не землёй, бойся озлобленности, которая приземленная. Человек — это недоделанная до совершенства форма, в которую вторгается бесформенность калорий и переоформляет ее на свой бесформенный вкус.

Подожди, пока пройдёт или проедет, а потом — действуй! Если молчит адвокат, то его молчание — это недостаточное количество золота.
Не важно, даёт женщина надежду, или даёт ложную надежду. В любом случае бедняга мужчина от этого подзаряжается.

Любая объективность превратна, ибо сознание первично. Человек должен всеми силами и всегда кормить полную невероятность своим абсурдом, безумием и душевным мраком, иначе она похудеет и от жизни ничего не останется.
Есть только один путь — не спорить, который превращается в тупик, если ты начинаешь возражать.

Осмысленное страдание лучше бессмысленного удовольствия. Чтобы дойти до просветления, надо дойти до озверения. Чтобы быть человеком, надо верить и хотеть. Если тебе по пути с красивой девушкой — сверни с пути, потому что жизнь лишена гармонии. Никогда не давай женщине поводок от своей шеи, отдай его своей собаке.

Грязная молодость приводит к грязной старости! Когда ты не хочешь войти в игру жизни, она сыграет тобой как битой картой. Также, как и пот не впитывается обратно в кожу, материализованная мысль не может вновь ожить в своей энергетической первозданности. Кто начинает с нуля, тот и заканчивает нулем, ибо в нуле нет и времени.

Что бы не стряслось, бывают землетрясения и покруче. Не стоит днем ночное передумывать. Человек — это существо, которое никогда не съест самого себя дважды, однако сверхлюди могут самоедством заниматься вечно. В наше время однополых браков по расчёту, всякий человек, стоящий на пути у Раскольникова — старуха.

Теория не перейдёт в практику, пока два профессора не подерутся. Куда бы ты ни шёл — тебя ждет Достоевский в конце тоннеля. У Достоевского было много топориков и, когда к нему в гости приходил Раскольников, они их вместе точили. Раскольников обошёл всех точильщиков в Петербурге, но никто ему не поточил топор, и только Достоевский согласился.