Быть может, Бог, сотворивший все это, — зол и не приемлет собственного своего творения, быть может, Он смеется над ним и злорадствует? Нет, Он не может быть зол — Он, сотворивший косуль и оленей, рыб и птиц, лес и цветы и зимы и весны. Но трещина прошла по всему творению, оттого ли, что вышло оно несовершенным и злосчастным, оттого ли, что, может быть, именно эта брешь и тоска человеческого бытия есть некий особый замысел Божий, оттого ли, что это есть семя Врага, первородный грех? Но почему же тоска эта и неудовлетворенность — грех? Разве не рождается из нее все прекрасное и святое, создаваемое человеком и возвращаемое Богу как благодарная жертва?

День прошёл, как и вообще-то проходят дни, я убил, я тихо сгубил его своим примитивным, суетливым и робким способом жить.

При каждом таком потрясении моей жизни я в итоге что-то приобретал, этого нельзя отрицать, становился свободнее, духовное, глубже, но и делался более одинок, более непонятен, более холоден.

Цветком я себя представил,
Ты рядом со мной на коленях…
Срываешь стебель без правил —
И я в руке твоей пленник.

А если красным вином я В уста твои сладко лился,
Узнала б — любовь виновна,
Что я в тебе исцелился.

Отчаянно держаться за своё «Я», отчаянно цепляться за жизнь — это значит идти вернейшим путём к вечной смерти, тогда как умение умирать, сбрасывать оболочку, вечно поступаться своим «Я» ради перемен ведёт к бессмертию.

Если мы ненавидим кого-либо, то ненавидим в нем часть самого себя. То, что не является частью нас самих, не тревожит нас.

Перевод Аверинцева

Лунный луч, струясь, как цвет опала
Круглый мост чертит над зыбью дробной
Все зубцы, что тень обрисовала
Обведя по одному подробно
Это лишь виденье, лишь обманы
Что из бездн пространства мирового
Выплывают, милы нам и странны
И во тьме без края тонут снова
Тутовое дерево, а рядом
Различаем праздного поэта
Мерящего отрешенным взглядом
Дрожь теней и переливы света
… показать весь текст …

И я услыхал музыку, донесшуюся из пустых помещений внутри театра, прекрасную и страшную музыку, ту музыку из «Дон-Жуана», что сопровождает появление Каменного гостя. Зловещим гулом наполнили этот таинственный дом ледяные звуки, пришедшие из потустороннего мира, от бессмертных.

«Моцарт!» — подумал я и вызвал этим словом, как заклинаньем, самые любимые и самые высокие образы моей внутренней жизни.
Тут позади меня раздался смех, звонкий и холодный как лед, смех, рожденный неведомым человеку потуст…
… показать весь текст …

Одиночество — это
независимость, его
я хотел и его добился за долгие годы.
Оно было холодным, как то холодное тихое пространство, где
вращаются
звёзды.

Мудрость: мыслить с пессимизмом, действовать с оптимизмом.

Чем сильнее личность, тем предосудительней произвол.

«И вот вновь и вновь вращаются для меня Земля и Солнце; голубизна небес и облака, озеро и лес вновь и вновь отражаются в моем живом взоре, и мир вновь принадлежит мне, и он вновь исполняет в сердце моем свою многоголосую, волшебную музыку. Я хотел бы озаглавить этот день, эту страницу пестрых листков моей жизни одним словом — вроде „мира“ и „солнца“, словом, наполненным волшебством, звучанием, словом, полнее полного и богаче богатого, словом, которое означало бы полную осуществленность, совершенное знание. И тут мне приходит в голову это слово, магическое слово этого дня, и я пишу его большими буквами через весь лист — МОЦАРТ. Это значит: у мира есть смысл и смысл этот ощутим для нас в своем подобии — музыке.»

(Из дневника 1920—1921 годов.)

«Анархистский аттракцион!
Магический театр!
Вход не для всех.
Только для сумасшедших.
Плата за вход — разум.»

Присмотрись к человеку внимательно, и ты будешь знать о нем больше, чем он сам!

Вы ведь знаете, где таится этот другой мир, и что мир, который вы ищете, есть мир вашей собственной души. Лишь в собственном вашем сердце живет та другая действительность, по которой вы тоскуете.

Никому не снится то, что его не касается.

У каждого своя доля и легкой ни у кого нет.

У каждого из нас есть только одно истинное
призвание — найти путь к самому себе.

Я потому тебе нравлюсь, и важна для тебя, что я для тебя как бы зеркало, что во мне есть что-то такое, что отвечает тебе и тебя понимает? Вообще-то всем людям надо бы быть друг для друга такими зеркалами, надо бы так отвечать, так соответствовать друг другу, но такие чудаки, как ты, — редкость и легко сбиваются на другое: они, как околдованные, ничего не могут увидеть и прочесть в чужих глазах, им ни до чего нет дела. И когда такой чудак вдруг все-таки находит лицо, которое на него действительно глядит и в котором он чует что-то похожее на ответ и родство, ну, тогда он, конечно, радуется.

Герман Гессе «Степной волк»

Судьба безжалостна, жизнь капризна и жестока, природа равнодушна, добро и разум ей неведомы. Но добро и разум есть в нас, в людях, которыми играет случай, и мы можем стать сильнее природы и судьбы, пусть даже на мгновенье. И мы можем приблизиться друг к другу, когда случается беда, и заглянуть друг другу в глаза, мы можем любить друг друга и жить друг другу в утешение.