в твоём измерении лето раскрасило акварелью
на фоне лазури неба изгиб загорелых плеч.
пусть магия амулета, в которую сердце верит,
окутает тихим счастьем и будет хранить-беречь.

я буду тебе сниться у самой рассветной кромки,
там детские страхи тают, там пристань печальных лун.
хочу я с тобой сбыться, скажи о главном негромко,
мелодией звёзд и ветра, касанием лёгким струн.

дождливо в другом измерении, огнями проспект раскрашен,
вскрывается ночь мостами — прозрачная, как вуаль.
отпустим свои сомнения, всё станет таким неважным,
пусть только расскажут струны о том, как светла печаль.

разреши мне побыть твоей Ксенией, мой Петербург… я так долго моталась без прошлого, денег и планов, обними меня холодом стен, густотою туманов, обогрей свои серые камни теплом этих рук. ветер в городе так же, как ветер в моей голове, распахнул в мир порывом огромные старые рамы. я идти по твоим адресам никогда не устану, вечерами купая своё отражение в Неве. разреши мне побыть твоей Ксенией, город дождей, слушать сердце безмолвно, смотреть на каналов артерии. я совсем потерялась среди бесконечных неверий и, склонив не колени, но душу, люблю тебя только сильней.

снова ладони греют теплом штурвал
и крики чаек, как иглы, пронзают слух,
я слишком долго до десяти считал,
всё предсказуемо было ещё до двух.

ветер запутал волосы, и шум волн
вторит дыханию с силой и красотой.
вот остаётся в памяти старый дом,
вот разбивается горе-печаль кормой.

снова на коже соль, а под кожей — шторм,
я причащаюсь свободой волн до зари,
в небе большом звёзд, кажется, миллион…
ночью они наполнят глаза мои.

стрекозой с шуршащими крыльями
пролетает стремительно лето,
и так хочется, чтоб не забыли мы,
как медовые тают рассветы.

блики-чувства — такие прозрачные,
руки-тени — безмолвно-хрупкие
и запутанно-неоднозначные
в буднях дни разбито-минутные.

стрекозой золотисто-солнечной
покружись и лети по свету…
точно знаю, когда-нибудь вспомнится
непридуманно-знойное лето.