И все возможно, так случайно,
слова несказанные вновь
произведут необычайный
эффект, и тяжелеет кровь.
Возможно все, рожденье слова
и ночь делимая на всех,
виденье времени иного
в котором дышит человек,
рожденье Бога в ночь у моря,
сплетенье судеб и берез
и тень у нашего порога
и озеро кровавых слез.
Возможно просто пробужденье
под утро на сырой земле,
… показать весь текст …

Везучим можно считать того, кто нашёл деньги и не потерял душу.

И повезло стране если у неё много таких людей.

Облаков прозрачный строй,
лето там, за облаками
вплетено в морской узор
и рассыпано стихами
между сотни островов
в теплом море по колено.
Обжигает море снов,
превращая ветер в пену
поверху лихой волны,
набегающей из лета.
Дарит небо только сны
и зимой немного света.

Колодезной воды напиться и прижать
к себе остаток дня, расколотый закатом,
и старый тихий дом опять в ночи узнать,
скрипучих лестниц шум за сумраком измятым.
Прийти на дальний луг, упасть в траву лицом,
искать себя опять на поле старой встречи.
По берегу пройти и солнечным лучом
играть в последний раз и жечь святые свечи…

Сквозь песчаное дно пустыни
проступает только вода,
открывая пути отныне
в незнакомые города.
Где рождаются, умирают
сотни ныне не нужных слов
о любви, чистоте, Коране,
о невинности детских снов,
растворившихся в алой дымке,
задохнувшихся в синеве
дня на порванном старом снимке,
сохранившемся в этом сне.
Капли чистой воды ложатся
на песчаные сны холмов,
… показать весь текст …

Рождалась мелодия просто
от капли упавшей воды,
от ветра поющего в окнах,
бегущего от весны.
Рождалась почти незаметно
и даже почти не дыша
словно в черемухи ветках
запуталась чья-то душа.
Рождалась, опять умирая
неслышно, неспешно, в словах
несказанных и до края
живущих на тонких губах.
И только охапками света
сочилась по крыше Луна,
… показать весь текст …

Смолкает лестниц скрип усталый,
шаги хозяина весной,
а к лету зной и зноя мало,
и темнота стоит стеной.
Проснется звук, шаги стихают,
и тихий шелест тишины,
и капли по стеклу стекают,
как будто не было войны.

Полет не вечен, можно опоздать
и не вернуться вовремя на землю,
и крылья можно снова потерять,
едва дыша, твоим словам я внемлю
Дедал, скажи, что будет после нас?
Возможно мир теряющий в полете
людей взлетающих опять за разом раз,
взлетающих в скрипичной тонкой ноте.
Зачем, Икар, тебе все это знать.
Взмах крыльев, остаются только перья.
Так видят те, кто не умел летать.
Лети все выше, прямо к Солнцу… Верь мне.

Заколачивают все дыры,
конопатят шелка ворот,
те, что символами закрыты,
не пускают тех, кто идет.
Зачарованы за шелками
башни, стены из мишуры,
и бумажными колпаками
скрыты сказочные мосты.
Память падает незаметно,
и сугробов лежат цветы,
выпадающих белоснежной
верой в небо и в шум листвы.

За холстами закрыты книгами
сотни солнечных фонарей,
и лежат философы глыбами
непроснувшихся дней-детей,
созревающих на безвременьи,
на забитости умных фраз,
не имеющих нынче имени,
но имеющих сотни глаз.
И глядят в пустоту нездешюю
снами Гойи чужие дни,
что не прожиты, недоношены
до созвездий ночной реки.
И рождается лишь обрывками
вечность дышит капризом дней,
… показать весь текст …

Подобрать эту ночь из тумана
и согреть до горячего дня.
В этой ночи не видно изъяна-
эта ночь из густого огня.
Разливается нежно и гулко,
так наивна и так хороша.
Смерть с тобою — чуднАя прогулка
вдоль по лезвию злого ножа.

В этой долине ветер,
он скрылся туда случайно,
запутался в темных кедрах,
и спрятал его лесник
от юрких змеек пушистых,
от ласковых горностаев,
теперь он спит на душистых
травах вчерашнего дня.
Едва просыпаясь ветер
полон речных закатов,
живет на кедровых лапах,
по омуту тихо бродит.

Все кончается, я знаю,
свадьбой, домом и семьёй,
сотню раз, как все бывает
прочитали мы с тобой.
Сотню раз приметы будут
совпадая, говорить,
сотню раз мы будем верить,
сомневаться и любить.
Если мы на самом деле
будем счастливы с тобой,
за спиной закроем двери
в зачарованный покой.

А дождь оказался несмелым
и спрятался за листвой,
но день разбудил неумело
и бродит теперь сам не свой.
Встречали его за оградой
и где-то за лесом прошел.
Он сам извиниться и рад бы,
что так неумело пошел…

Каплями дождя туманы скошены,
срублены рассветом тени злые,
кони ветра по ночам стреножены
и у них копыта золотые.
Вьются по рукам, как настоящие,
мыслями наполненные крайними
змеи разума в молчании пропащие
и скользящие за золотыми тайнами.
Пробуждаясь кони от безумия
трогают копытом ночь вселенскую,
чуть вставая за весной июлями
и наивность пробуждая дерзскую

Ожидается долгое утро,
так сомнительно дождь простучал,
что, наверное, просто и мудро
до обеда покинуть вокзал.
Сесть в такси и быстрее сорваться
в капли злого от ночи дождя.
До заката с тобой не встречаться,
а в закате забыть про тебя.
Выпить ночь без друзей и без веры.
Вера спит у мечты на руках.
И затем сомневаться без меры,
есть ли бог в золотых небесах.

Твоих волос касаться нежно
и замирать, и умирать
с тобою вместе, барсом снежным
по снегу на песке скучать.
И встать на ноги и не слышно
вдруг подойти, как тень скользя,
и быть охотником убитым
раз подойти к тебе нельзя.
Ползти, песок мешая с кровью,
едва касаясь ног твоих.
Ты это не звала любовью,
но я ведь барс для глаз чужих.
Могу я только так касаться
твоих волос и умирать,
… показать весь текст …

И этот год забыт и сложен
в такие тонкие слова,
которые не потревожат,
не будут брошены со зла
про год и век двойного смысла,
про чистоту и кровь на дне
у многих фраз. Так просто вышло
и вариантов нет во сне.
Разбиты стекла, дом чернеет,
и лестница скрипит опять,
и вечность быть не вечной смеет,
и снова верить, жить и ждать

Прижаться к ночи, как к любимой,
еще не сказанной словами,
далекой, призрачной, забытой,
с такими нежными руками.
Прижаться к ночи, к изголовью
стихи сложить и сбросить мягко
весь день забот с такою болью
отдать в подарок ночи зябкой.
Упасть устало на колени
в траву, как в волосы густые,
и стать всего лишь тонкой тенью,
и говорить слова чужие.

Сны стекают в овраг за пустошью,
растворяясь в ночной тиши,
темнотой застывая душною
на потемках чужой души.
Не свались в эту тьму чернильную,
в эту яму, где черный свет
согревает лишь звезды синие,
и молчания больше нет.
Где раскрыты все рты беззубые,
где шуршащие по утрам
флейты Солнца и дня упругого
нервы рвущие пополам.
Где ласкаются сны к венчаниям
темных строк и святой земли.
… показать весь текст …