Позволь мне приблизиться.
Осторожно ступая к краю, чуть подойти и увидеть твой город. Издалека. На минутку. Одним глазком. Я не сделаю ни единого лишнего движения, неловкого вдоха, ничем не выдам себя, я знаю, ты никому не показываешь, даже вида не подаешь, что он есть там, но я уловила его, и не скажу им, как он красив. Только не бойся и не рычи. В затерянном городе любой — чужак. Я не двигаюсь. Он — твой, и я не войду в него, пока ты не позволишь. Неслыханно, да? Я ощущаю, как напрягается каждый нерв, выгибается спина, искривляется рот в ледяной ухмылке. Ты не подпустишь меня. Ты ненавидишь меня за то, что я его разглядела. В такой-то улыбке, обрамляющей только губы, но давно уже не глаза. В таком-то деланном равнодушии, безупречной доброжелательности и любви ко всему прекрасному, пляшущей на поверхности и давно уже не подпускаемой ни к единому органу чувств. Город спрятан. Разрушен. Закрыт. Болезненно одинок. Город мертв. Но он позвал меня. Потому что все еще дышит. Механически, едва уловимо, ничего не вкладывая в дыхание: не отдавая и не принимая вновь. И ты борешься за вот этот его сомнительный признак жизни, потому что тебе нужен смысл, тебе нужна причина, чтобы существовать, поблескивать беззаботностью заученных настроений, удерживать безмятежность бровей, когда он замирает чуть дольше, чем на минуту, самозабвенно смеяться, когда он закашливается, давясь слезами, выдаваемыми за слюну.
Я пришла.
В тебя.
К нему.
Позволь мне.
Можно я постою вот здесь, на краю?
День, два, бесчисленные недели — сколько потребуется. Я не шелохнусь, пока он не привыкнет к моему присутствию. Я дам ему изучить меня, почувствовать запахи, заглянуть в зрачки, лечь россыпью линий на раскрытых ладонях, залезть подкожно, чтобы с кровью вбежать в неостывшее сердце, сжимаемое желанием идти на зов его. А ты не гони меня, ладно? Охраняй, не спи, если хочешь: я сама связана из тысяч клубков, и самые толстые нити во мне — недоверие. Ты злишься. Но когда он вдохнет чуть ровнее и глубже — ты отступишь на шаг. Пока еще неосознанно. Только затем, чтобы еще хоть раз услышать как не похож этот глоток на все другие. Будто ему стало легче. Еще недели. А потом еще шаг. И это будет так, словно он, наконец, захотел дышать. Я подниму руку к твоему лицу. Ты болезненно морщишься. Я поспешила? Прости меня. Я потерплю еще, пока ты не потянешься ко мне, чтобы почувствовать вновь, как мягко вздыхает город. Я не хочу ничего завоевывать силой. Вторгаться туда, где по-прежнему больно, и крушить эту хрупкость, сочащую мякоть и нежность, сердце, дрожащие, оголенные чувства и поломанные эмоции, грубо перемешанные между собой.

Я хочу, чтобы ты захотел впустить меня. Сам.
Я делаю шаг. Твою руку.
Я хочу войти в этот город вместе с тобой.
За тобой.
Ну же, позволь мне.

Опубликовала     04 марта 2017 2 комментария
КОММЕНТАРИИ
  • Аватар Valera Veller
    2 года назад
    Продолжу про города )

    Внизу на тарелочке лежал незнакомый город. Он был нарезан аккуратно, как торт. Разноцветные утренние пары носились над ним. Еле уловимый треск и легчайшее посвистывание послышалось спешившим антилоповцам. Очевидно, это сопели граждане. Зубчатый лес подходил к городу. Дорога петлями падала с обрыва.
    – Райская долина, – сказал Остап. – Такие города приятнограбить рано утром, когда еще не печет солнце. Меньше устаешь. И. Ильф, Е. Петров. «Золотой теленок».
  • Аватар Nonstop
    Valera Veller
    2 года назад
    Оооо!)))

Похожие цитаты

Маленькой девочкой я смастерила плот:
Связка упругих веток, три плюшевые подушки.
Мамина карточка, папин бинокль, блокнот,
Как на Ковчеге Ноевом парами все игрушки.

Маленькой девочкой я плыла
Из родительской спальни к ответам на все вопросы.
Колыбельки младенцев, кухни, подъезды, улицы, города —
Я наблюдала взрослых.

Маленькой девочкой я осознала: жизнь —
Это не праздник, не каторга, не работа.
Это забота о ближнем, влюбиться, уметь дружить,
С бабушкой-дедушкой видеться по субботам.

Опубликовала  Ляля Калмыкова   18 июля 2015 Добавить комментарий

А надо бы просто быть — быть, наконец, на себя похожей:
спрятать подальше «страдать» и вынуть из полки «любить»,
вытереть с него пыль и пойти показать прохожим.

Опубликовала  Татьяна Малеванная   16 августа 2016 Добавить комментарий

Милая, если однажды нас разведет бессмысленная река — дурная молва, малодушный сговор — я отмолю у вселенной точных координат, прилечу из далекого далека, понимая, что для меня ни один не довод, что против нас. Я не желаю впускать в себя ничего дурного: как донести им, что смысл не в том, чтобы судить или изобличать другого, что нет лекарства полезнее и нужнее доброго слова, самоубийство — расстаться с тобой на час.
Как ты лечишь меня, обнимаешь взглядом обиженного, больного, отводя грозу, приручая раскаты грома, вынимая все лучшее, что есть во мне одном.
Не уверен, смогу ли сказать тебе это снова: только с тобой я дома.
И только ты мой дом.

Опубликовала  Nonstop   28 сентября 2016 Добавить комментарий
Лучшие цитаты за неделю Катарина Султанова: 28 цитат