Место для рекламы

Не отрекаются любя

Наркоманам, лудоманам и алкоголикам посвящается...

На вопрос, что он больше всего ценит в любви, Оноре де Бальзак ответил: «Глоток коньяку до и сигарету после».

Знакомство

Первый раз я закурил в 7 лет в пионерлагере. Сигаретой со мной поделился старший брат, считавшийся опытным курильщиком — на тот момент ему было 12. С первого раза не втянулся, но в школе за малолеток взялись старшеклассники — они угощали, мы закуривали и, понятно, тут же закашливались. Начиналась кропотливая работа по передаче и восприятию опыта. Они нам, например, говорили: «Ну-ка, пацан, вдохни дым и попробуй прочесть стихотворение, не выпуская дыма изо рта».

Стихотворение было простое.

Бабка печку затопила,
А дым не шел.
Дед печку затопил
— Дым пошел.

В те годы о вреде курения задумывались немногие и антиникотиновой пропаганды не было никакой.

Влюбленность

В 12 лет я курил почти постоянно, в 14 — точно пачку (20 сигарет) в день.

Однажды летней ночью я вышел на кухню покурить в открытое настежь окно. На улице был какой-то шум, и я не слышал, как из туалета вышел отец. Он не стал медлить и сразу же влепил мне затрещину. После чего начал со мной уже вполне миролюбивую, обстоятельную беседу. Главная мысль, которую он пытался донести до меня тогда, была в том, что «обязательно и очень скоро настанет день, когда ты НЕ СМОЖЕШЬ НЕ КУРИТЬ». Мне это казалось нереальным, я хорохорился и говорил, что такого не будет никогда и что я конечно же брошу, как только захочу.

Просто пока мне все нравилось, и нравилось сильно!

А отец хорошо знал, о чем говорил, ведь он начал курить в 17 лет, попав в 42 году в снайперское училище. На момент нашего разговора о вреде курения ему было 50, он уже пережил инфаркт, а впоследствии заболел раком.

Постоянные отношения

Я стал прятаться, дома больше не курил, но за его пределами курил постоянно и везде. И однажды в три часа ночи понял, что отец прав: проснувшись, я увидел, что сигарет нет и уснуть больше не смог. Посреди ночи я пошел к таксистам, а это значит был готов отдать от 3 до 5 рублей за пачку, в то время как в магазине «Ява» стоила 30 копеек. И это была уже чистая наркомания в 16 лет.

В те годы я курил ужасную гадость: папиросы «Казбек», «Дымок», «Герцеговину Флор». А вот Моршанская «Прима» считалась лучшей!

Позже в мою жизнь вошли болгарские «БТ», «Родопи», «Стюардесса», которые отличались особенно кислым привкусом. Страшным шиком считалось курить кубинские «Легерос» и «Портогас», хотя курить их было невозможно по той простой причине, что в них клали бракованный сигарный лист, а сигарный табак — очень крепкий, и его в принципе не вдыхают. Даже опытные курильщики и курильщицы кашляли, но продолжали покупать и стрелять Ligeros c острова Свободы.
Про СПИД тогда никто не слышал, так что бычками не гнушались — подбирали, отрывали фильтр и докуривали.

Вспоминается любимый пионерский лагерь ДКБФ «Алые паруса» (Дважды краснознаменного балтийского флота). Так и вижу: начинается смена, мы заходим в здание первого отряда, и как только вожатые скрываются из вида, привычным движением достаем из чемоданов и рюкзаков пачки папирос (я — сигареты «Бородино») и закидываем их на крышу корпуса, потому что знаем, что скоро будут шмонать, а без курева жизни уже не представляем.

Лирическое отступление про то, что курение было не единственной пагубной зависимостью школьников. Когда я работал воспитателем в лагере Грузового автокомбината 23, то наблюдал следующую драматическую сцену: начинается смена, и в лагерь, сопровождаемые вожатыми (они же — водители автокомбината), входят дети 14−15 лет. Их подводят к пустому котловану (он же бассейн) глубиной от 2 до 5 метров и предлагают немедленно его почистить. Немало подивившись такой срочности, пионеры кидают свои рюкзаки на землю и спускаются в грязный котлован. Вожатые тут же быстро достают лестницы обратно и бросаются к детским рюкзакам.

Под матерные крики со дна бассейна у пионеров в тот день были изъяты 120 бутылок водки. Дети поняли, что отдых не задался с самого начала. А вожатые, напротив, воспринимали отъем алкоголя не только как воспитательную акцию, но и как трофей.

Суровые реалии пионерского лета — 82.

Брак

Шли годы. Постепенно я стал курить по две пачки, а с 40 до 50 лет — и по три пачки в день. Я не курил только когда спал, но курил в постели, курил дома и на работе (в школе в том числе). В кино я мог встать и выйти покурить прямо во время сеанса, вернуться и досмотреть фильм. Друзьями я воспринимался как курящее животное, а один художник-стеклодув отлил мой образ в виде стеклянной статуэтки — я там с усами, бородой и, конечно, с сигаретой между пальцев. А что, круто!

Впрочем, не я один был заядлым курильщиком, курили все вокруг, хотя и не так фанатично. Существовали ритуалы (например, девочки не курили на ходу) и стройная, отработанная этика — как стрелять сигаретку. Тот, кто стреляет, ни в коем случае не должен был лезть в пачку своими пальцами, чтоб не задеть остальных сигарет, но и тот, чья эта пачка, не мог вытащить сигарету сам. Поэтому курильщики умели так щелкнуть по дну пачки, что сигарета как бы сама выскакивала, причем именно на длину фильтра. А если сигарета у тебя последняя, ты имел законное право никому ее не отдавать. Впрочем, если стреляющий был человек «с понятиями», то последнюю он и просить бы не стал.

За эти годы я не курил два раза. Первый — когда теща подарила мне антиникотиновую жвачку. Я 15 минут жевал, затем выбросил сразу всю упаковку и закурил. Я не боялся даже онкологии, считая, что уж как-нибудь протяну до смерти на обезболивающих. Пока однажды знакомый врач не рассказал о таком заболевании, как эмфизема легких, при которой человек захлебывается собственными легкими и никакие обезболивающие тут не работают. А курильщики — первые, кто находится в группе риска по эмфиземе. Я так испугался, что не курил час и 40 минут. Это и был второй раз отказа от курения, начиная с 14 лет. Но по прошествии этого времени я закурил с новой силой, потому что разнервничался из-за нависшей надо мной угрозы мучительной смерти.

Когда я уезжал в Израиль на ПМЖ, брат (который так и курит всю жизнь и не курил только 2 года в армии) дал мне с собой 10 блоков сигарет «Столичные». Они считались хорошими, дорогими, качественными. И вот, работаю я в поле — в кибуце SASA на Голанах, закуриваю свои «Столичные» и вижу, что местные «крестьяне» подтягиваются на дымок с вопросом: «Что за трава?» Тогда такая реакция стала для меня загадкой. Но позже, когда «Столичные» кончились и я перешел на самые дешевые израильские сигареты «Ноблес», то понял, что единственное, чем НЕ пахли советские сигареты — так это табаком. Они могли отдавать конским навозом, огородным лопухом и дикой полынью, но табаком там и не пахло. Потому- то «Столичные» показались кибуцникам чем угодно, но только не сигаретами.

В Израиле я стал курить скромнее по сугубо экономическим причинам. Но как только стал зарабатывать, первое, что сделал — перешел на «Парламент».

Не помню себя не курящим. Я никогда не путешествовал, если лететь до места надо было больше четырех часов — максимум времени, которое я мог продержаться без сигарет. Законным делом было покурить до и после полета, после сытного обеда, за чтением, просмотром фильма… Я не представлял, как буду пить кофе, разговаривать, засыпать и просыпаться — не мог и не собирался делать все это без сигарет. Я любил сигареты и любил себя с сигаретой.

Помню, был в Риме ранней весной, там уже нельзя было курить в ресторанах, поэтому официанту приходилось надевать пальто, выносить мой столик на тротуар, я тоже одевался и ел на улице — чтобы курить. Сидел под дождем как полный дебил и видел, как люди в ресторане спокойно едят в тепле и уюте да еще и под музыку. А мой ресторанный счет всегда начинался с двух евро «за спецобслуживание».

Все это не прошло даром — 10 лет назад у меня обнаружили ишемическую болезнь сердца, последовала операция. Во время операции я курить не мог, зато с полным основанием курил до нее (волнуюсь!) и с особым кайфом — после…

Не бросил, а перестал

Примерно 6 лет назад без видимых причин я вдруг обнаружил, что ничего я не люблю курить. Что у меня элементарная психологическая, психо-физическая, эмоциональная, химическая, короче, зависимость. С этого момента каждая сигарета ощущалась мною не как акт любви, а как вынужденная уступка своей зависимости. Стало противно.

Примерно через месяц курить я перестал. Не бросил, а перестал. В чем разница: когда перестаешь — ты делаешь это сразу и тебе не снятся сигареты, ты не снижаешь их количество постепенно, не находишься в нервном напряжении и не просишь семью и друзей поддержать тебя в суровой борьбе. Просто перестаешь. И я перестал после 37 лет курения, интенсивность которого уже описал. С тех пор 6 лет не курю, не хочу и не раздражаюсь, когда рядом курят другие.

Дорогие наркоманы! Пока вы будете думать, что ваша история про любовь — вы не бросите курить, а курить не бросит вас. Пока курение — чуть не единственный способ самоутвердиться, самовыразиться и почувствовать себя свободным — невротический роман с сигаретой будет длиться и убивать.

Еще раз. Одна из причин, по которой я курил сколько себя помню — курить я любил. Так мне казалось. Довольно долго. А человек никогда не откажется от того, что любит.

Это как в любой зависимости — до поры до времени ты уверен, что это любовь. Ситуация меняется ровно в момент, когда осознаешь, что просто зависим, болен и слаб.

Любовь — это когда радость и удовольствие, зависимость — страхи, нервы и боль. Когда вы это поймете — вас отпустит. Меня отпустило.

Опубликовала  пиктограмма женщиныPin-up  04 сен 2016
0 комментариев

Похожие цитаты

Люди, не обладающие способностью вести конструктивный диалог и достойно отстаивать свою точку зрения, от беспомощности и злобы либо оскорбляют оппонента, либо исподтишка делают гадости.

Опубликовала  пиктограмма женщиныBaghira  09 дек 2013

Прежде, чем доказывать кому-то свою правоту, подумайте, а вам действительно важно, чтобы именно эти люди или этот человек приняли вашу точку зрения? Важно — доказывайте. Нет — поберегите силы и нервы.

Не путать с обычным озвучиванием своего мнения.

© Маrol 565
Опубликовала  пиктограмма женщиныМаrol  16 июл 2014

Сегодня на уроке социальных проблем наш профессор поднял черную книгу и сказал «эта книга красная». И мы все такие: «Нет». А он: «Да, красная». И мы опять: «Это не так». Он повернул книгу, а ее задняя обложка была красной. И он сказал: «Не говорите кому-то, что он не прав, до того момента, пока не посмотрите на ситуацию с его точки зрения».

Опубликовал  пиктограмма мужчиныAshikov Shamil  18 окт 2015