Я танцую на битых стеклах, и ноги в кровь.
Для меня, зима, белый саван свой
не готовь.
Алым пламенем в землю брошена,
я — ничья.
С той поры лишь боюсь предательства
и огня.
Невесомой шепчу поземкою:
«Приходи…»
Расскажи, как пригрел проклятую
на груди.
Как женой нарекал законною —
«Только твой!»,
а я вольной была с рождения
и лесной.
Танцевала на битых стеклах да на углях.
В твоем сердце любви отныне нет —
только страх.
Запирай все двери и свечи жги
в этот Йоль.
В моем сердце веры отныне нет —
только боль.
Кровь моя — ледяные вены рек —
холодна,
пробудили морозы жгучие
ото сна.
В серебристых глазах осколков лед,
злая грусть.
Если ты не придешь, сама к тебе
постучусь.