последний год уходил степенно, беззвучно, словно седой старик,
накрыв деревья снегами-пеной, обрил их к черту, а после — сник.
он стал так дёшев в ларьках обмена — за год дают лишь недели с две
без грустных мыслей, без желчи в венах, без «я не верю, нет. нет. не ве…»
последний год уходил без жалоб,
как делал столько бессчетных лет.
а я держала б его, я сжала б,
да только сил моих
больше
нет.
а новый год уже крутит счетчик /такой, как в каждом втором такси/
и всё, как раньше — снегами чётче тебя прорежет. а кто просил?
но год сверкает — гирлянды, наледь и каждой ели осколки игл.
на первом месте в любом журнале им перепетый морозный сингл.
Я прочитала в одной брошюре,
что Бог всесилен и милосерд.
и за себя потому прошу я,
и — за того, кто мой мир и свет:
всё, что захочешь, тебе отдам, а время настанет — сама приду.
только любимый бы сын Адама
жизнь со мной шёл всю в одном ряду.
третий год кряду никак не решу задачу
(что-то не сходится. нервно кручусь на стуле):
если в «дано» — «ничего для него не значу» —
важно в «итоге» — «когда-нибудь дорасту ли?»
(тут я себе утвердила давно: плоха, да —
выше не прыгнешь своей головы — а как же!)
в городе, что обескровила враз блокада,
голод — тактильный — добьёт и меня (однажды).
я учинила муштры себе курс, взрослея,
не изменила лишь глаз цвет и группу крови
(так от щенка до волчицы — смелей и злее),
лучше, чем было, чем можно — для всех, кто… кроме.
кроме того, кого ради (но дорасту же!)
через падения, взлёты, езду по краю.
вспомнив, как ты успокаивала, обняв
каждой частичкой, пока по стене сползала
я, не сумев у себя потушить огня в рваной душе, где заплаты почти с ползала,
в полной тиши нажимаю опять«repeat»,
ночь разрывая Led Zeppelin и Placebo.
.музыка, ты так ярка, что в глазах рябит,
музыка, ты так спас. ительна, что. спаси. бо!
просто никто не спасал до тебя, не нянчил,
не подавал мне целительных слов состав;
я привязалась безбожно уже, щенячьи (лишние беды тем самым себе создав).
но повторяю я текстом открытым — этим —
nobody will ever love you the way I do.
за приручённую будешь всегда в ответе,
за приручаемость — буду всегда в аду.