Как внезапно закончатся прятки, и устало, навзрыд, невпопад
Позабыв про былые порядки, перепутав, где рай, а где ад,
Оставляя царапины света, на душе — на стихах — на судьбе,
На страницах полночного бреда, на прикушенной больно губе —
Замолчу, и исчезну, забудусь, утеку, как сквозь пальцы вода.
Не прошу, не прощу, не торгуюсь, отвернувшись уже навсегда.
Лепестками засохших соцветий не согреешь ни душу, ни дом.
Я, смеясь, в череду междометий без оглядки уйду босиком…
Поджидая красивой развязки, зал замрёт, но лишь эхо в тиши
Отзовётся. И музыки ласки не согреют продрогшей души.
И не будет пустых разговоров, и не будет назначенных встреч,
Лишь погашенный свет мониторов, да короткое:
Мы уходим в себя, закрывая все створки души,
И не ждём ничего: ни звонков, ни от Бога подарков.
Нам осталось так мало — последние счастья гроши
И пустые аллеи наполненных горечью парков.
Мы сдаём на хранение в пыльный и гулкий ломбард
Свои души, когда-то живые и полные света.
Нам предложат за них полуночное пенье цикад
Может, даже добавят чуть-чуть доброты —
в завершенье сюжета.
Мы не ангелы и не образцы для картинных святош.
Мы живые, и всё ещё верим, и дышим упрямо.
Не прощайте/прощайте/забудьте/ Пусть будет хорош
`
Он живет на покатистых крышах, в соломенных гнездах,
Прилетая садится на край между солнцем и небом
И заводит сопилковый блюз всем июлевым звездам,
Что попали в его антрацитово-пепельный невод…
Все слова в этой песне написаны кварцевым мелом
На ладонях того, кто все это придумал и создал…
Он поет о любви к городам и отравленным рекам,
И бензиново-угольным снам и гаражным замкам, и…
И вот этим двоим у костра, и несчастным калекам,
И тому, кто рисует сейчас на ладонях мелками…