…
Троллейбусов было много. С легким воем тормозили они у остановки, где топтался Марципанов, раскрывались створки дверей, торопливые граждане входили и выходили, и троллейбусы, держась за звенящие провода, катили вперед.
Сперва Марципанов удобно уселся на место для инвалидов и пассажиров с детьми. Потом неспешно лег, высунув в проход между сиденьями грязные башмаки. Общественность молчала. Тогда заговорил Марципанов. Вернее, он запел. Исполнив песню, в которой не было хорошей мелодии, зато были плохие слова, Марципанов сказал:
— На кого Бог пошлет! — и плюнул через спинку сиденья.
Бог послал на худого гражданина в очках.
— А вот плеваться нехорошо, — дружелюбно упрекнул Марципанова гражданин, вытирая рукав пальто. — Не надо плеваться.
Такие слова Марципанову не понравились. — Т-ты, гад! — сказал он и уже прицельно плюнул в худого.
— Видать, выпил человек, — сказала про Марципанова какая-то наблюдательная старушка.
Марципанов начал стаскивать с ноги ботинок.
— Безобразие! — сказала дама, сидевшая позади Марципанова. — Столько народу, и никто его не одернет!..
— В самом деле! — поддержал ее оплеванный Марципановым гражданин.
Ботинок Марципанова сбил с него шляпу.
— Вот ведь бедняга! — огорчилась старушка. — Эдак нога у него застынет. Нынче холодно.
Марципанов назвал старушку старой воблой, потянулся и сейчас же заснул.
Пассажиры троллейбуса повеселели. Однако через минуту они погрустнели, потому что Марципанов ожил.
Он сполз со своего места, отыскал в проходе ботинок и сказал неожиданно трезвым голосом:
— Граждане! Прошу внимания! Только что я провел эксперимент, сколько вы будете терпеть безобразия пьяного хулигана? И что же вышло? Вышло, что вы все стерпели! Где же, товарищи, — возвысил голос Марципанов, — ваше сознание?
Досказать ему не дали.
— Возмутительная наглость! — выкрикнул худой гражданин в очках.
— Вот, — кивнул Марципанов. — Так и надо было сказать!
— Но ведь это же издевательство! — воскликнула дама, сидевшая сзади. — Бандитская выходка!
— Правильно! — сказал Марципанов. — Только чего же вы раньше молчали?
— Жулик! — уверенно сказала старушка. — Воблой называет, а сам и не выпивши!
Широколицый мужчина взял Марципанова за локоть.
— Хватит! — громко сказал он. — Я тебе покажу, как над людьми измываться. Граждане, кто в милиции свидетелем будет?
— Вы что? — сказал Марципанов, пытаясь выдернуть руку. — Я же сказал: не пил я. Это эксперимент был, понятно?
— Вот раз не пили — в милиции объяснитесь! — дернул шеей худой гражданин. — Раз трезвый плевали!
Троллейбус подъехал к остановке, и широколицый начал тянуть Марципанова к выходу. Марципанов уперся. Пока они пихались, троллейбус поехал дальше.
— Ты у меня выйдешь! — сказал Марципанову широколицый, вытирая пот со лба. — Поможете мне на следующей остановке? — обратился он к худому гражданину.
Худой гордо кивнул.
Марципанов опечалился. Он повертел головой — вокруг были нелюбезные, недружественные лица. В милицию не хотелось, и выход был только один.
Марципанов бросил голову на грудь, подогнул колени и стал валиться на широколицего мужчину.
— Ну-ну! — закричал тот, отпихивая Марципанова. — Не прикидывайся!
Марципанов качнулся в другую сторону и попытался облобызать старушку.
— Все ж таки он пьяный! — решила старушка, заслоняясь сумкой.
Марципанов опустился на пол и горько зарыдал.
— Ну! — с торжеством сказала старушка. — Как есть нажрался. Нешто трезвый так валяться-то будет?
— А зачем он про эксперименты излагал? — спросил с сомнением широколицый.
— Господи! Да по пьянке-то чего не скажешь! — разъяснила умная старушка. — Сосед мой как напьется, так все то же — про политику говорит да про экономию. Пока к жене целоваться не полезет, и не видно, что в стельку!
— Понюхать надо! — предложила дама, сидевшая сзади. — Пахнет от него алкоголем?
— Одеколоном пахнет, — сказал широколицый, посопев возле Марципанова. — Одеколон, наверное, и пил.
— Опытный, — сказал кто-то. — Все знает.
При этих словах широколицый зарделся, взял Марципанова под мышки и уложил на сиденье.
— Может, все-таки вызвать милицию? неуверенно предложил худой гражданин в очках.
Марципанову пришлось плюнуть в его сторону.
— Это другое дело, — облегченно сказал худой.
Старушка с сумкой наклонилась над Марципановым и потрясла его за плечо:
— Тебе выходить-то где, слышь, парень? Едешь-то ты куда?
— Любовь — кольцо! — промычал, зажмурившись, Марципанов.
— Ну вот, — сказала старушка. — Кто до кольца едет, помогите выйти ему. А то, не ровен час, под колесо попадет, пьяный же.
И старушка заспешила к дверям. Ей пора было выходить.
Все замолчали. Марципанов осторожно приоткрыл один глаз. Вокруг стояли люди. Добрые, внимательные, сердечные. Но трезветь не стоило. Во всяком случае до кольца.
1974
Шел по улице троллейбус
© Михаил Мишин 8
Рогатых-усатых поводил?)) 😉😊