Но утро.
АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ.
Как в зеркала в души чужие смотрим мы строго, в них ищем тёмный след, а за спиной — свои грехи у порога, тянутся как тЕни много лет.
Мы — картографы чужих несовершЕнств, чЕртим карты падений и утрат, но не видим собственных сомнений, что, как лёд, под ногами дрожат.
Ветер времени развеет наши маски, правда встанет перед нами, как рассвет: кто без греха — пусть первый бросит камень, а в себе найдём ли мы ответ?
Но утро сменит ночь, рассЕет мрак, откроет нам глаза и солнце в небе встАнет: не в ближнем грех — он в нас самИх живёт ещё, не тАет
Словно в зЕркале мутном, друг в друге читаем свои же порОки, свои же следы, не хотим признавать, что они — наша часть неизбежной бЕды.
Но настанет пора — ветер правды повеет, рассечёт пелену ослеплённых очей, и поймём: милосердие цвет не имЕет, а осужденье — это окОвы холодных цепей.
Так давайте ж учиться прощать и понимать, отпускать все упрёки, как птиц из рук, и пока мы других готовы карать, будут души томиться в плену пустых мук.
Вдруг, поднявшись на зыбкий помост высоты, в чужих дУшах, как в зАлах старинных, блуждаем, грехи свои прячем, других осуждаем.
Как осенью листья, упрёки летят, крУжатся, падают у наших ног, а мы не видим, что в своих порОках таится тот же самый холодок.
Грехи — как камни в недрах гор, их тяжесть давит, будто приговор, но молчит душа, пока не осознаем: все мы — люди, непрАвильно порОю поступаем.
Мы — судьи поспешные, в мантиях гордыни, взгляды метко бросаем, разИм без меча, а за спиною — свои грехи: как тени встают, нарастАют, кричА.
Но утро сменит ночь, рассЕет мрак, откроет нам глаза и солнце в небе встАнет: не в ближнем грех — он в нас самИх живёт ещё, не тАет
Словно в зЕркале мутном, друг в друге читаем свои же порОки, свои же следы, не хотим признавать, что они — наша часть неизбежной бЕды.
Но настанет пора — ветер правды повеет, рассечёт пелену ослеплённых очей, и поймём: милосердие цвет не имЕет, а осужденье — это окОвы холодных цепей.
Так давайте ж учиться прощать и понимать, отпускать все упрёки, как птиц из рук, и пока мы других готовы карать, будут души томиться в плену пустых мук.