Не в себе
Бузыкин стал извиняться. Только собрался освободить, что называется, помещение, тут еще кто-то ломится. Мама родная! Два милиционера. — А, вот ты где! — обрадовались они и тащат Бузыкина за шиворот.
Рассердился я: — Вы чего в чужую душу залезли, да еще в сапогах?
А они мне: — Вы, гражданин, не мешайте. Мы при исполнении.
И увели-таки Бузыкина. Видно, жена на него нажаловалась.
Замкнулся я, сижу. Вдруг чую: кто-то скребется. Оказывается — кошки. Когтят душу — только клочья летят. С чего бы?
Вспомнил. Я, когда вышел из себя, лучшего друга незаслуженно оскорбил-обидел.
Позвонил ему, извинился. — Да чего там, бывает, — сказал он потеплевшим голосом. — Ну, ты заходи. — Ладно, — говорю. Сразу и кошки куда-то девались, и на душе стало светло-светло. Нет, думаю, надо в руках себя держать. И если впредь буду выходить из себя, то осторожно. Чтобы окружающие не страдали. А то недолго вслед за Бузыкиным загреметь.
Ну, взял себя в руки, держу. А тяжелый я, оказывается. Вот только не пойму — характером или на подъем?
Тут телефон зазвонил.
Взял трубку. А оттуда гневно: — Ты почему не на работе? — Работаю, — отвечаю кротко. — Где? — не понял начальник. — Над собой… — Трах-та-ра-рах! — взорвалась трубка. — Понял, — отвечаю. — Иду.
Начальство не надо злить. Уж если шеф из себя выйдет, тогда душа из меня вон.