Начиная строительство Санкт-Петербурга, Пётр мечтал, что его «детище по многим летам, великолепием с Версалем, крепостным строением с Дюнкирхеном сравнится, а коммерцией своею Амстердам превзойдёт…»
Сады были одной из основных страстей Петра I.
Летний сад создавался в соответствии с указаниями и вкусами Петра I, который желал иметь резиденцию лучше, чем у французского короля в Версале.
Он сам охотно сажал деревья и кусты, собственноручно вычерчивал дорожки, намечал аллеи. Длинные и прямые липовые аллеи перемежались c цветниками и фонтанами. Кроны деревьев были подстрижены, образуя сложные геометрические формы.
По воле царя из Соликамска сюда везли пихты и кедры, из Киева — грабы и ивы, из-под Измайлова «цветы, кои пахнут», из Гамбурга — каштаны, из Швеции яблони, из Голландии луковицы тюльпанов, из Данцига — кусты роз и цветочные семена…
В 1720-е годы Летний сад был любимым местом собраний и пирушек, которые обыкновенно устраивал царь.
В те времена Летний сад занимал всё пространство между Мойкой и Фонтанкой от Невы до Невского проспекта.
С восточной стороны к нему примыкал Летний дворец, с южной — оранжерея, с западной — Потешный, а позднее Царицын луг (Марсово поле), на котором проходили военные парады.
С северной стороны, у Невы, располагались три открытые галереи.
В средней, самой большой, стояла мраморная статуя Венеры Таврической, выполненная во II или III веке до н. э. Царь купил её за большие деньги у папы римского и так ею дорожил, что приставлял к ней часового.
Напротив Венеры, в куще деревьев, была небольшая беседка, куда Пётр удалялся, когда у него появлялась потребность в уединении.
В галерее с Венерой стояли столы со сластями, где угощались царь и его гости. В других галереях были накрыты столы для офицеров гвардии.
Напротив главной галереи шла широкая аллея с фонтанами, воду для которых закачивала из канала большая колёсная машина. У одного фонтана обычно сиживала царица с придворными дамами, у другого пили вино и курили табак мужчины во главе с царём.
В Летнем саду жили орлы, чёрные аисты, журавли, в голубятне обитали прекрасные редкие голуби. На воде плавали утки и гуси, которых можно было кормить с руки. Были тут и всевозможные животные: дикобраз, чёрно-бурая лисица, соболи…
На картине перед нами аллея Летнего сада, где гостеприимный царь задаёт пир по случаю годовщины Полтавской виктории либо своих именин, которые приходились на следующий день.
«Светел сердцем и лицом», идёт Пётр по аллее сада. День жаркий, и царь, не стеснявшийся ходить с непокрытой головой, на этот раз снял и парик.
Главный герой: высокий, стремительно шагающий Петр I. Справа в алом плаще Екатерина I.
За Петром торопится испуганная, суетливая толпа вельмож в европейских нарядах. Художник как будто бы высмеивает неестественность новой придворной моды. Хорошо виден контраст между решительным шагом царя и неуклюжестью свиты.
Сцена даже напоминает масштабную театральную постановку.
Известно, что Пётр в одежде был невзыскателен. За всю жизнь он завёл всего два парадных кафтана — голубой, шитый серебром, и «дикий» (то есть светло-серый желтоватого оттенка, цвета небелёного холста) с золотым шитьём.
Обычной одеждой царя был мундир полковника Преображенского полка или простой кафтан тёмного цвета — коричневого либо серого. Чулки и башмаки частенько носили на себе следы починки, галстук был простой, военного образца, кружевных манжет, столь популярных у франтов, он никогда не носил.
Пётр рано облысел и ходил в коротких париках, сделанных из его собственных волос. Но часто выходил и без парика. И если голова зябла, он, не церемонясь, снимал роскошный, с завитыми локонами, парик с Меншикова или Толстого и нахлобучивал себе на голову.
В обществе царь был обходителен, беседу любил непринуждённую, умную. Тех, кто не умел либо не желал беседовать, заставлял пить штраф — несколько кубков вина.
Говорят, Пётр медленно хмелел и нарочно подпаивал сотрапезников, чтобы послушать, о чём они говорят. Самого его более всего занимали разговоры о Библии, мощах, безбожниках, народных суевериях, о поверженном им Карле XII и заграничных порядках.
Современники уверяют, что лести царь не терпел. Если ему приходилось гневаться — в зрелом возрасте это случалось не так часто, как в юности, — он выбегал из залы, поставив солдата караулить гостей, чтобы те не разбежались. Успокоенный Екатериной, которая одна умела справляться со вспышками его гнева, Пётр возвращался, и веселье продолжалось.
В праздничный день к пяти вечера на лугу выстраивались Преображенский и Семёновский полки. Царь угощал солдат, поднося им в деревянных чашках вино и пиво.
Столы уставляли холодными кушаньями. Ворота запирались, часовые получали приказ никого не выпускать, и на главную аллею выступала процессия: рослые гвардейцы несли ушаты простой хлебной водки.
За солдатами шли офицеры и предлагали всем выпить по большой чарке за здоровье их полковника, как они по старой памяти называли Петра.
В открытой галерее на берегу Невы начинались танцы, на лугу разноцветными огнями, с треском и шумом, разгорался фейерверк, составленный Петром, который очень любил эту огненную потеху.
Петровские ассамблеи стали заметным явлением культурной жизни тогдашнего общества, прообразом позднейших дворянских балов, а Летний сад превратился в традиционное место прогулок и увеселений для многих поколений российского дворянства.
А. Н. Бенуа - картина «В Летнем саду при Петре Великом»("Гулянье в Летнем саду при Петре Великом".)
"Картины по русской истории" - издание И. Н. Кнебеля
