Настанет год — Россия вздрогнет вдруг —
Когда царей забудет имена,
И выйдет чернь — замкнется круг
И кровь прольётся, как всегда — сполна.
Он видел это — мальчик у окна,
Кавказский ветер трогал эполет,
Писал пером — дрожала тишина,
Поэт предвидел, нам ли спорить, нет.
Я открываю утром телефон,
Читаю сводки — узнаю строку,
Там Лермонтов стоит за мутным сном,
И говорит — я предупреждал, и ну?
Предсказано, записано, сбылось,
Пророк не нужен Родине живой,
Предсказано и всё переплелось,
Огонь и трон и пепел и конвой.
Молчи поэт — ведь ты давно в земле,
Но строчки жгут сильнее чем огонь,
Россия снова движется во мгле,
И некому её остановить — не тронь.
Пройдут года и снова тот же круг,
Другие лица, тот же приговор,
Вождей меняют как перчатки — вдруг
Народ молчит и тянется в простор.
Он написал и умер на дуэли,
Двадцать семь — ни больше и ни дня,
Слова успели — жизнь не успела,
Пророков бьют — но бьют, но не меня.
Я не пророк — я просто вижу сны,
В которых всё что было снова здесь,
Мы вышли из имперской тишины
И снова входим — вот вся и весть.
Предсказано, записано, сбылось,
Пророк не нужен Родине живой,
Предсказано и всё переплелось,
Огонь и трон и пепел и конвой.
Молчи поэт — ведь ты давно в земле,
Но строчки жгут сильнее чем огонь,
Россия снова движется во мгле,
И некому её остановить — не тронь.
Он не желал России этой боли,
Он просто видел дальше чем другие,
Пророчество — не приговор, не воля,
Пророчество — то сны чужие.
Но мы читаем, ставим галку,
Качаем головой и забываем
И снова наступаем на ту же палку
И снова удивляемся — мы знаем.
Предсказано, но выбор всё же есть,
Предсказано, но можем не идти,
Предсказано, но можем произнесть,
Другое слово — выбрать путь — уйти.
Лермонтов — прости, мы не смогли
Или ещё не всё, ещё не край,
Россия у последней у черты,
Поэт скажи, молчи или кричи!
Провидец
© Сергей Зараменский 1049
