Рождение без зрителей.
Когда своя же драма надоест
До тошноты, до ломоты, до дрожи
Поймёшь, твой интерес не крест,
А способ не смотреть в себя, в проёмы.
А драма лишь привычка. Въелась в плоть,
Судьба отмазка, чтоб не рвать оковы.
Рождение второе — не любовь,
А шаг, когда всё стало только болью.
Ты не меняешься, пока не жжёт,
Пока глаза не выжжены до тла.
Рождение, когда наоборот,
Всё, чем ты жил, ошмётки и зола.
Освобождение твоё не в облаках,
А в скуке той, что выворачивает душу.
Когда поймёшь, в своих же дураках
Ты жил, хрипел, давился, стал не нужен.
И выйдешь ты не в свет, а в дикий крик,
А в самый тот, что в горле застревал годами.
И там поймёшь, твой прежний мир—тупик,
Который сам сковал своими же цепями.
И в тишине, что громче старых сцен,
Где некому рукоплескать и плакать,
Ты станешь тишиной. Без перемен,
Без роли. Просто быть. И это значит:
Что больше не бежишь, не ловишь взгляд,
Не строишь боль из выученных жестов.
И прошлое не враг тебе, не брат,
А просто ряд закрытых перекрёстков.
Ты выйдешь не в толпу, не в новый свет,
А в пустоту, где нечего терять.
И там, где выхода, казалось, нет,
Ты сам и есть начало и тетрадь,
Где больше нет прописанных ролей,
Ни зрителей, ни судей, ни границ.
И первый вдох без тяжести цепей,
Вот он. И это больше не страница
Из старой книги, что была тобой.
А просто тишина… И ты живой…