Весна пришла тихо, ступая по лужам растаявших снов, и там, где её подол касался земли, пробивались ростки — зелёные буквы забытого алфавита. Зима, уходя, роняла кристаллы инея в ручьи, и те, словно струны, пели о том, что время льдов окончено.

Деревья, ещё вчера немые, сегодня шепчут почками: каждая — сжатый кулачок, готовый раскрыться в ладонь с жилами из листьев. Воздух гудит от пчёл, опьянённых первым нектаром, а ветер, как рассеянный художник, роняет лепестки вишен на страницы луж — мимолётные книги апреля.

Даже камни помнят тепло. Они дышат, покрываясь бархатом мха, а дождь, не спеша, вышивает по земле узоры из червей и корешков. Всё, что казалось мёртвым, теперь дёргается в такт капелям, будто сердце земли перезапустили, и оно бьётся, бьётся, бьётся — бессонно и нараспев.

Где-то на кухне распахнули окно, и занавеска, вздохнув, потянулась к улице, впуская в дом аромат сырой почвы и первых цветов. Чья-то ладонь обхватила кружку — горячую, как только что проснувшееся утро, — и пар, смешиваясь с воздухом апреля, стал частью этого общего пробуждения.

Ты идёшь, и тень от тебя уже не ледяная, а сиреневая, как сумерки, в которых смешались запахи земли и обещания. Весна — это поцелуй между зимой и летом, затянувшийся на целый месяц, губами из дождя и лепестков.