Слово. Эта миниатюра строится на контрасте между утопической реальностью и кошмаром, который кажется нам повседневностью.
------------------------------
Элиас открыл глаза. Над ним простирался бескрайний купол неба — такого чистого, что казалось, будто воздух можно пить, как родниковую воду. Он лежал на мягкой траве в тени гигантских дубов своего сада. Тишину нарушал лишь мерный шелест листвы и далекий, едва уловимый гул левитационного транспорта, не знавшего ни копоти, ни гари.
Он коснулся своего запястья. Браслет-индикатор мягко мигнул зеленым. Это означало, что за прошедшие сутки на его счет поступила очередная доля дивидендов от добычи гелия в северных широтах. В этом мире, живущем по «модели 90/10″, природные богатства принадлежали не корпорациям и не правителям, а каждому человеку по праву рождения. Здесь не было нужды в борьбе за выживание. Здесь все были равны перед законом, потому что закон защищал право каждого на долю в жизни планеты.
Но на лице Элиаса застыла гримаса боли. — Опять? — тихо спросила подошедшая Мира. Она видела, как он тяжело дышит. — Опять, — выдохнул он, садясь и обхватывая голову руками. — Мне снился тот мир. Мир теней.
Там, в его снах, всё было иначе. Там земля была изрезана границами, а небо затянуто смогом и дымом от разрывов снарядов. Он видел людей, которые ненавидели друг друга за то, что родились на разных сторонах невидимых линий. Он видел Израиль и Иран, застывшие в вечном клинче, слышал грохот гибридных войн, которые велись не только пулями, но и ложью в бесконечных лентах новостей. — Это было так реально, Мира, — прошептал он. — Тысячи людей смотрели в экраны, ловя каждое слово о новых убийствах, о новых заговорах. Они жили в информационном шуме, как в клетке. Там были богатые, которые владели всем, и бедные, которые не имели ничего, кроме долгов. И самое страшное… они верили, что это и есть настоящая жизнь.
Мира присела рядом и положила руку ему на плечо. — Это просто видения, Элиас. Наша планета уже тысячи лет не знает, что такое война. Мы — собственники своего мира, а не его рабы. Почему же эти тени преследуют тебя? — Наверное, я в чем-то согрешил, — Элиас поднял взгляд на мирный горизонт, где не было ни одной вспышки взрыва. — Может быть, в какой-то из прошлых жизней я был одним из тех, кто нажимал на кнопки или писал те ядовитые заголовки. И теперь моя кара — каждую ночь возвращаться туда, чтобы помнить, как легко потерять рай, превратив его в сон о войне.
Он встал, чувствуя, как утреннее солнце согревает кожу. Сон начинал бледнеть, но страх оставался. Где-то там, в глубине его подсознания, миллионы людей всё еще спорили, воевали и плакали, не подозревая, что их кошмар — это всего лишь плохой сон одного человека, живущего под по-настоящему мирным небом.